За Гранью Доступного: Новая сила

— Что вы здесь делаете? — спросила Кармела подходя к столу.

Парни посмотрели на нее пьяными глазами. Армандо поморщился от боли, вставая, чтоб отодвинуть стул для девушки. Карлос остановил его, усадив обратно. Сам же, шатаясь, пытаясь галантно ухаживать, предложил девушке присесть. Красавица умастилась, раскинув пышное платье. Друзья стукнулись бокалами, залпом осушив тару.

— Чего же вы молчите? — нахмурилась Кармела.

— Что тебе сказать? Друг жив. Пуля только зацепила. Ничего серьезного.

— Но тебя же забрали гвардейцы.

— Забрали. Поговорили. И отпустили.

— Так просто? Поговорили и отпустили? Ты шутишь?

— Да какие шутки, дорогая. Главный дознаватель его величества короля Филиппа Эмилио Хименес меня допрашивал, — Карлос поднял указательный палец вверх. — Рассказал о всех моих дуэлях. Грозился в темницу заточить или отправить на каторгу. Но. Не получилось. По каким-то причинам, не понятным мне, он передумал. Сказал, что я свободен, а расследование закрыто, — спокойно рассказывал де Бристо, наливая в бокалы очередную порцию смрадного напитка.

Тот ойкнул, поморщившись от боли.

— За нас, — крикнул Карлос поднимаясь.

— За нас, — поддержал друг.

Бокалы глухо цокнули. Жидкость залилась в глотки. Парни присели на места.

“Значит, кардинал всё-же не стал ждать и повлиял на кого надо”, — наблюдая за пьяными, подумала Кармела.

***

Андрес Дюран, после разговора с Густаво, сразу же направился к главе тайной службы.

Андрес предъявил бумагу начальнику следственного органа. А тот, в свою очередь, лично разговаривал с дознавателем Эмилио Хименес. Недовольство Эмилио не было предела, но после того, как ему сказали, что Карлосом заинтересовалась тайная служба — успокоился, взял себя в руки.

Только после того, как Карлос вышел из мрачного здания, Андрес понял, что совершил ошибку. Считая, что легче бы было закрыть графа в камере, и с помощью пыток и угроз заставить переписать всё имущество во власть короля.

Дюран считал такой ход черезвычайно действенным, чем тратить силы, подвергать риску себя и молодого подчиненного в попытке сблизиться с графом. Но о своих мыслях он, конечно, никому не расскажет, решив идти тяжелым путём.