А Боги там тихие

— Не знаю. Хотел разжечь костер, а магии нет, совсем, — уже вовсе тихо и грустно пробормотал он.

— Держи, — порывшись в кармане, я протянул ему зажигалку. Обычную китайскую.

— Это что? — удивленно уставился он на нее, но брать не спешил.

— Огонь. Костер разжечь, — я крутанул колесико и показал огонек.

— А магия? — вновь спросил Кер, осторожно беря зажигалку.

— Если она появилась раз, значит, появится еще, — уверенно сказал я.

— Точно? — недоверчиво спросил он.

— Угу, — с самым честным видом кивнул я.

Ну а что, появилась, пропала — значит, еще появится. Не ломать же голову над этим. Тут к людям выбираться надо. Припасы уже к концу подходят. Штаны у меня все в заплатах стали за последние недели. Да и надоело уже в лесах. А он: магия, магия.

После ужина, на котором запекли и съели подстреленную мной птицу, немного посидели и легли спать. Ночью я проснулся и пошел до ветру. А вернувшись, заметил, что Мира под одеялом свернулась в комочек, да и укрыта была почти с головой. Подумал и укрыл ее еще и своим одеялом, а сам накинул сверху китель.

Приснился мне после этого странный сон. Что лежу я в сугробе, и мне очень холодно. Даже зуб на зуб не попадает. А рядом сидит тот самый медведь. Грустный такой. И просит меда или хотя бы варенья. Я, не переставая мерзнуть, развел руками и ответил, что ни того, ни другого у меня нет. И мы грустили вместе. А потом медведь встал и собрался уходить.

— Косолапый, — окликнул я его, — ты шубу-то оставь. Холодно.

Медведь немного подумал, а потом снял шубу и отдал мне.

И ушел. Лысый. А я закутался в шубу, и стало мне тепло-тепло.

А утром, проснувшись, обнаружил, что сплю сразу под двумя одеялами. А рядом, закинув на меня руку и ногу, спит Лимира. Аккуратно освободился от объятий и встал. У костра сидел Кер, пил чай и старательно не смотрел в мою сторону.

— Доброе утро! — поздоровался я, наливая себе чаю. А Кер только мотнул головой и промолчал.

— Кер, ты что, ревнуешь? Перестань. Ничего у меня с ней не было и не будет.

Она еще слишком молодая, — тихо сказал я ему.

В этот раз Керисс не удостоил меня даже кивка. Мысленно плюнув, я допил чай и пошел разминаться. Ну и по фиг. Если не дурак, то подуется и перестанет. А оправдываться мне не за что.

Утро прошло в молчании. Даже Мира поглядывала на нас, но заговорить не решалась. Только иногда улыбалась. Мне. А когда собрались, захотела ехать со мной. Чему я совсем не обрадовался. Не хотелось еще больше накалять обстановку.