Теория войны. Выбор стратегии

Вашим людям в посольстве было сообщено, про случившееся, и капитан Гастингс приезжал, чтобы убедиться, что с вашим высочеством все в порядке, — пока он говорил, я внимательно разглядывал Тристана Аньежа, виконта Дерна и лейтенанта службы, созданной канцлером Эдгаром Лафау, по совместительству, сидевшего в глубоком кресле возле моей кровати. Его лицо было бледным, темные глаза запали и лихорадочно блестели, а под ними залегли глубокие тени. Он выглядел уставшим. Интересно, сколько времени Дерн меня здесь караулит?

— И вас, лейтенант, поставили дежурить подле меня, чтобы не пропустить моего пробуждения? — я приподнял бровь, когда задавал этот вопрос.

— Можно и так сказать, — он криво ухмыльнулся.

— И сколько же продолжалась ваша бессменная вахта?

— Вы спали больше суток, ваше высочество. Все бы ничего, но сейчас стоит глубокая ночь, а вы, судя по всему, выспались на ближайшее время, — только сейчас я заметил, что комната освещена приятным теплым светом приглушенных магических светильников, расставленных в хаотичном порядке.

— Вот как, — я почувствовал, что еще немного и может наступить небольшой конфуз, который совершенно не улучшит мою репутацию, поэтому соскочил с кровати, с трудом сдерживая стон из-за пронзившей затекшие ноги боли. Но позволить себе такую слабость как демонстрация боли я не мог, да и не хотел, поэтому только выдохнул сквозь стиснутые зубы и пробормотал: — Извините, Дерн, но мне просто необходимо... ну, вы понимаете, — высказавшись, я поскакал в направлении сортира, который, насколько я помню, являлся еще и ванной.

— О, я понимаю, носик попудрить, — донесся до меня его ответ, когда я уже закрывал за собой дверь. Надо же, никогда бы не подумал, что фраза приживется, а вообще, сколько уже можно приказывать себе следить за языком?

И все-таки не зря подобные места называют местами для раздумий, промелькнуло у меня в голове, когда я расположился на вполне удобном сиденье, словно созданном именно что для раздумий. Итак, что мы имеем? А имеем мы следующее: скорую женитьбу, и последующую за ней «освободительную кампанию», которая состоится только в том случае, если новобрачная меня не прирежет прямо на брачном ложе, не исключено, что на том самом с балдахином и золотыми птицами.