Арчи. Книга I: Золотая Кровь

Но потом я провалился в очень реалистичный сон, где я был маленьким ребёнком. И думал как ребёнок.

Я лежал, шевелил своими крошечными ручками и смотрел на красивую тётю. У неё на руках сидел маленький мальчик. Внутри так тепло… Я люблю эту тётю. Она хорошая, почти как мама. Возьми и меня на ручки, тётя!

Сгорбленная старуха закрыла собой тётю. Отойди, отойди! Она отходит. Я смотрю на мальчика. У него странные глаза, каждый с двумя зрачками.

Старуха вернулась. Держит в руках что-то блестящее. Зачем она принесла это? Не трогай меня, не трогай! Она проводит пальцем по моей голой груди, подносит к ней блестящую штуку.

Больно!

Я плачу. Мне очень больно! Стараюсь не кричать. Тётя не любит шум.

— Тише-тише маленький, — шепчет старуха.

Моя голова закружилась, я закашлялся, слёзы попали в рот. Грудь горела, мне так больно! Я посмотрел на тётю. Помоги, пожалуйста. Я протянул к ней ручку, грудь сильно кольнуло, и я захныкал. Как же мне больно! Я плакал и смотрел на тётю, но она не шевелилась. Мальчик на её руках с любопытством наблюдал, как меня режут.

Больно! Тётя! Почему такие холодные глаза? Почему мне так холодно и больно, тётя!..

— К-ха! — я проснулся в холодном поту и, закашлявшись сел. В груди кололо, ныло, резало. Я попытался вздохнуть как можно глубже. Чёрт!

Артём! — в ушах раздался очень громкий голос Алисы, голова заболела.

— Тише, — прошептал я, приходя в себя. — Что это было?

Я не знаю. Тебе приснился кошмар, ты метался по кровати и плакал, я не могла до тебя докричаться.

Что тебе снилось?

Я сосредоточился, голова неприятно запульсировала.

— Не помню… Не помню. Какая-то старуха, нож. Ай! — я схватился за голову. Больно. И грудь болит. И дышать очень трудно, перед глазами темно, голова кружится. Я едва сдерживал слёзы. За что это мне?!

За стеной раздался приглушённый шум, и сразу следом – шлепок и рыдания.

— Что это? — я спустил ноги с кровати и, покачиваясь, встал. Несколько раз глубоко вздохнул. Как не вовремя… Резко захотелось курить.

Досадно. В комнате было темно, лишь лунный свет, проникающий через окошко, слегка разгонял мрак. Я дошёл до кувшина с водой и жадно к нему присосался. С каждым глотком грудь жгло, но я слишком сильно хотел пить, чтобы обращать на это внимание. Из-за стены снова донеслись звуки какой-то возни.

Я опустил кувшин и шумно задышал, прислушиваясь.

— А там разве не комната Миланы? — прошептал я.

Да, так и есть. И она сейчас там не одна. Думаю, ей нужна помощь.