Княжий сын. Отцовское знамя

Князя не только уважать должны, но и бояться. Нужно только надрессировать этого волка так, чтобы рвал он исключительно по моей команде и тех, на кого я укажу.

А ведь, это идея…

Я потряс головой, выбрасывая из нее все лишние мысли, тщательно запер дверь каморки на ключ, после чего мы двинулись дальше на выход. Стражника у лестницы не оказалось на месте, видимо, он так и не вернулся после того, как отошел по нужде. Понос его что ли прихватил?

Пришлось идти на улицу, где нас встретили двое стражников. Никита обошел меня, опустив голову, так, чтобы лица его не было видно.

Я же остановился, встал между караульными.

- Держи, - сказал я, протягивая одному из них ключ. - Все, что смог сделал, завтра бояричу должно лучше стать. А я спать пошел, устал, целый день с ним возился, как с дитем малым.

- Борису Руслановичу доложить, что уходишь? - спросил тот. – Он вроде недавно к себе спать пошел.

- А он в курсе заходил, вон, человека со мной отправил, - я кивнул на Никиту, который как раз, повернувшись спиной, взял из вязанки факел и принялся запаливать его от точно такого же, висевшего на вбитом в стену крюке.

– Незачем его зря будить. Парни, ну и страшный же он, когда злится. И так здоровый, а ведь будто еще выше становится.

- Есть за ним такое, - согласился тот из стражников, что взял ключ. – Но отходит быстро. Говорят, когда лекаря с перепоя застали, на неделю грозился в камеру посадить. Но нет ведь, на следующий день выпустили.

- Ну, с лекарями лучше не ссориться, это я вам и по себе скажу, - я криво усмехнулся.

– Ладно, хорошей вам службы.

- И тебе удачи, - не преминули попрощаться и они.

Стражник повернулся к своему товарищу, и мужики продолжили прерванный разговор. Мы с бояричем двинулись прочь от терема, к выходу из крепости, причем, я пропустил Никиту чуть вперед, чтобы он мог прикрыть лицо плечом правой руки, в которой держал факел.

С каждым шагом идти было все тяжелее, мне казалось, будто я пытаюсь вышагивать по дну реки, и упругая масса течения не дает мне двигаться, сковывает тело.

Я ждал, что вот-вот кто-нибудь закричит, что пленник сбежал, а в каморке вместо него лежит убитый мальчишка. Что сейчас стражники бросятся на нас, схватят, а, может быть, просто утыкают копьями.

Но ничего не происходило. Никто не кричал, стражники спокойно бдели на своих постах, а над крепостью стояла тишина. Бойцы у ворот только подсветили меня, удостоверились, что это не кто-то чужой шастает, но ничего не сказали.