Княжий сын. Отцовское знамя

Середина весны 55-го года от Последней Войны.

На следующий день бояричу стало “хуже”. Никита болел настолько демонстративно, что я даже побоялся, что ему не поверят, но нам повезло, да и в моих способностях местные стражники не сомневались. Естественно, что мне, как лекарю, пришлось весь день, до самой поздней ночи провести у постели больного.

Для побега все было готово, пусть Петр и сказал, что идея моя отдает сумасшествием, ничего другого мы все равно не придумали. Но улучшить мой план парни смогли: старый воин отправился к харчевне Тараса Зуши, чтобы встретиться с боярином Лукой и договориться о том, чтобы они вышли к нам навстречу на случай, если Борис Русланович отправит кого-нибудь в погоню.

Во-вторых, парни должны были ждать нас с бояричем у крепости, с уже готовыми к дороге лошадьми. Покинуть город мы должны как можно быстрее, пока Лукича не хватились. Конечно, если нам повезет, то произойдет это только утром, когда стражники принесут ему еду, но рассчитывать на такую удачу было никак нельзя

Еще я прихватил верёвку, спрятав ее на себе самым простым способом: обмотал вокруг пояса под курткой, а когда вошёл в каморку, где держали пленного, снял и спрятал под лежак.

- Скоро уже, драть его через коромысло? - в который раз за сегодняшний вечер спросил боярич, подумал немножко и добавил.

- Придёт он, - как можно более уверенно ответил я. Если б не собирался прийти, предал бы, то и меня так просто к бояричу не пустили бы. - Думаешь, стражники могут по княжескому терему, как у себя дома ходить? Особенно этот мальчишка.

- Эх, не поймёшь ты все равно, - боярич усмехнулся. - Вот она, свобода, рядом почти. Хотя, тебе-то, смерду, о свободе знать неоткуда, ты служишь. И даже дружинником стал, а все равно служишь. Вольными только бояре быть могут.

Может быть, раньше его предположение меня и разозлило бы, но сейчас я уже знал характер Никиты, и на такие речи почти не реагировал.

Во-первых, страшно было такие слова в этом месте произносить, потому что и у стен уши есть. Во-вторых, не было у нас особо времени, чтобы поговорить. То лекарь зайдет, то стражники у дверей трутся. Это сейчас мне доверять стали, наедине с бояричем оставляют.

Да и рано пока.