Наследник Седьмой Марки (ТР-1)

Крайне непрезентабельном заведении, в котором никогда не встретишь дворянина или даже хоть сколько-нибудь состоятельного мещанина. Мало кто знал, что трактиром управлял отставник Восьмого отделения.

— Ну… Догадки у нас были и до него, — хмыкнул Богдан. — И версии. Так что ты не вполне справедлив.

— Я имел в виду, что за это время мы не стали ближе к разгадке этих загадочных смертей ни на шаг. — Порой Филину было проще нудно объяснить что-то, чем вступать в пикировку.

— Ну, тут да.

— И ты предлагаешь ждать дальше?

— Предлагаю.

— Основания?

— Чутье. Я уверен, что Ян вышел на след. Последние дни он ведет себя очень странно. Мы не очень много знаем о марочных баронах, но я бы предположил, что он начал охоту.

— Олелькович?

Филин вздохнул. Ему не нравилась та легкость, с которой Коваль назначил главным подозреваемым наследника древнего дворянского рода. Не нравилась убежденность подчиненного в том, что малолетний охотник не ошибся. Не нравились последствия того, что неизбежно случится, если Эссен и Коваль окажутся правы.

Но еще больше ему не нравилось то, что он ничего не понимал в происходящем, а догадка подчиненного могла наконец хоть что-то объяснить.

— Ян очень рассудительный юноша, — счел необходимым пояснить свою убежденность Богдан Коваль. — Он тщательно подбирает слова, избегает конфликтов, всегда ведет себя так, будто идет по минному полю. Совершенно ясно, что он ощущает себя чужим в этом мире, где адские твари не пытаются убить тебя каждый день. Но он полон решимости научиться в нем жить.

И вдруг — конфликт с Олельковичем. Парень его натурально провоцирует, Николай! Сперва унижает его подручного, потом берет под защиту девчонку, которая раньше была подружкой Адама, теперь вот затеял с ней любовь крутить. Все, чтобы вывести Олельковича из себя.

— А может, он не играет? Может, и правда потерял голову? Семнадцать лет мальчишке, мы все в этом возрасте делали глупости. Не унизил противника, а набил морду зарвавшемуся самцу и ощутил себя героем? Да и девчонкой увлекся по-настоящему.

— Она ему интересна только как приманка, — отрезал Коваль. — Я с ним разговаривал о ней — вообще никаких чувств. Делает вид, что смущается, когда разговор о ней заходит, но глаза холодные. Да и действия слишком расчетливые. Франц воспитал достойную смену.

— Значит, считаешь, чутье на Скверну у него имеется? — Филин наклонился вперед и пристально посмотрел на подчиненного. — И он почуял ее у Олельковича?

— Других объяснений я попросту не нахожу.