Эльфийская летопись. Арка 3

Упав перед телом на колени, не смотря на темноту, я начал отчаянно искать на нем какие-то раны. Как в случае с моим отцом, мне нужно было зацепится за что-то, что отменяло бы мою вину. И когда я нашел ножевую рану на теле, я выдохнул с облегчением. Эльфам нужно было быстро отступать, а раненый, даже если эльфийская магия творит чудеса, мог их замедлить. Ну а учитывая мои боевые навыки и умения верховой езды, было логично, что меня отправили другим, пешим, более удобным мне маршрутом.

В этой версии были логичные дыры, но я не акцентировался на них, ведь только убедив себя в верности этой теории, я смог подняться и продолжить свой путь.

Если бы мне сказали, что Вирона убили только для того, чтобы дать мне шанс спастись, я бы физически не смог даже подняться на ноги. Вот такая я тряпка.

Ну а тем временем, стараясь не думать о мертвом парне у себя за спиной, я сосредоточено высматривал пояс из трех звезд, которые указывали дорогу на юг, юго-запад и иго-восток. Нашел. Дальше медлить было глупо, сюда в любой момент могли наведаться аклийцы.

Не мешкая, я отправился на юг.

Всю ночь, буквально утопая в снегу, я лез напролом через лес, держась, примерно, юго-запада. Жаль, что убедится я в этом не мог, ведь в чаще деревья закрывали все небо. К тому же становилось все холоднее, хотя это скорее действие заговоренной нитки проходило. Несколько раз я натыкался на удобные для передвижения просеки, но от них я старался держатся как можно дальше, ведь их могли создать лишь аклийцы.

Когда начало немного светать, я выбрался на достаточно высокое дерево, чтобы осмотреться, и понять, что раз солнце встает почти что ровно позади меня, то я взял слишком на запад, и нужно сворачивать южнее. Жаль, что я все еще находился в чаще, и каким бы высоким не было это дерево, бывшее кстати ольхой, из него я не мог осмотреть окрестности. Ну и ладно, так как передвигаться днем было опасно, я решил переденевать в ветвях дерева, искренне стараясь не думать о еде.

Магия нитки еще действовала, мне было достаточно холодно, но замерзание насмерть, обморожение или воспаление мне еще не грозило. Нужно собраться, не думать о холоде, еде, смерти, а сконцентрироваться на чем-то другом.

Следующие два часа я изучал шершавые ольховые ветви, среди которых я постарался устроится поудобнее, и с удивлением обнаружил на них маленькие бордовые зачатки-сережки, что означало, что скоро дерево должно зацвести.