Стальной рассвет. Пески забвения

Вскоре от отряда отделились три всадника и спустились к морю. Тот, что был в центре, обратился к Минуку:

— Как зовут тебя, колмадориец?

— Минук Уулк, господин. Но я не колмадориец, я из народа хáррасов. Все мои предки были рыбаками, испокон веку жили на этих землях и промышляли рыбной ловлей.

— Мой король Инегельд Пятый желает назначить тебя наместником Колмадора, — произнёс всадник, пристально следя за реакцией простолюдина.

Минуку показалось, что он ослышался или аджероны решили посмеяться над ним.

— Как будет угодно вашему королю, господин, — сдержанно ответил Минук, неумело согнувшись в полупоклоне, ожидая взрыва смеха.

— Я не шучу, рыбак, — высокомерно сказал всадник. — Следуй за мной…

Так и оказался Минук Уулк в столице, чьи ворота перед войском аджеронов распахнулись, как и ворота иных городов, ибо молва всегда идёт впереди. Все уже знали, что аджероны в отличие от тех же энгортов никого не грабят, не убивают, не пытаются обратить в свою веру, не угоняют в полон, не сажают на колья. Да, они враги, захватчики, но к тем, кто принимает их волю, не поднимает на них меч, они милостивы, хоть и заносчивы.

Поначалу Минук словно несмышлёныш глазел по сторонам, бесконечно конфузился и всё ожидал, что его вот-вот прогонят. Повсюду сопровождаемый советниками-аджеронами, он лишь озвучивал их волю. Опустел дворец погибшего короля Атуала Третьего. Бóльшая часть вельмож полегла в сражениях, другие предпочли добровольное изгнание, тем более что и аджероны никого при дворе наместника насильно не удерживали.

Более того, они позволили Минуку приблизить соплеменников.

Оставшаяся при дворе колмадорийская знать, решившая присягнуть наместнику, не могла смотреть без содрогания на это сборище рыбаков, осквернивших чертоги династии Саорлингов, правивших страной не одно столетие. Но сделав первый шаг, надо делать и второй… Так что вельможам ничего не оставалось, как терпеть и льстиво улыбаться новому господину, возвысившемуся по прихоти Инегельда Пятого.

Шли годы.

Минуку стало ясно, что графиня бесплодна.

Его надежды заполучить наследника благородных кровей и возвысить свой род, рухнули. Супруги, ставшие таковыми по чужой воле, всё более отдалялись друг от друга. Самого наместника, признаться, устраивало такое положение вещей: теперь не нужно делить ложе с холодной и бесчувственной рыбой, как он мысленно называл Халну. Радость в любовных утехах нашлась со служанками и кухарками, с ними он был на равных, не натыкаясь на холодные взгляды, язвительные улыбки.