Стальной рассвет. Пески забвения

— Проводи госпожу в покои рядом с моими, приготовь комнату для омовения, побольше тёплой воды, умастишь тело госпожи лучшими благовониями, а потом приготовь постель. Госпожа отдохнёт с дороги. После всего зайдёшь ко мне, я передам для Ойси несколько моих платьев.

— Слушаюсь, — ответила служанка. — Прошу вас, госпожа, — добавила она, взглянув с любопытством на Ойси.

— Да, я только возьму черепашку, — сказала девушка, возвращаясь к повозке, чувствуя, что смущается от такого непривычного отношения со стороны совсем незнакомых людей, врагов, но внутренний голос всё сильнее твердит, что здесь она ошибается.

Этому смущению способствовало то, что Ойси сама всю жизнь прожила на положении служанки у строгого и бесчестного дядюшки, ещё и отдавшего её в рабство за долги.

А сейчас, вдали от родины, на чужбине её называют госпожой.

О, боги, только вам ведомы пути людские!

— Ой, какая прелесть! — запищала княжна, увидев черепашку. — Можно её подержать?

Ойси протянула неуклюжую питомицу.

— Как её зовут? — щебетала Эмнильда.

Девушка пожала плечами:

— Не знаю. Я не думала об этом.

— Ты расскажешь мне о Колмадоре? Что происходит там сейчас? — спросила княжна.

— Расскажу позже, — согласилась Ойси.

«Я расскажу тебе, как мою родину захватили заносчивые аджероны, считающие всех колмадорийцев никчемными полукровками и еретиками, как вот уже двадцать лет они высасывают все соки из обнищавшего народа, — думала она. — Я расскажу, как энгорты вторглись в южные пределы, сжигают сёла, захватывают и разрушают города, убивают всех на своём пути, сажают на колья чудом уцелевших, отказавшихся принять мерзкие каноны Учения.

Я расскажу, как твой брат, исповедующий Откровения Предтечей, убивал единоверцев, соотечественников твоей матери, тоскующей о потерянном крае, что утопает в крови, прозябает в нищете, задыхается от междоусобных распрей таких вот князей, рвущих на части мою родину, за которую погиб Эрл Сур и многие другие. Я всё расскажу тебе, юная нермутанская княжна. Всё расскажу».

По узкой каменной винтовой лестнице, ведущей через башню в верхние комнаты замка, Велеурд поднялся в покои матери, расположенные в одном из флигелей.

Регелинда Левенте стояла посреди большой, богато убранной комнаты. На ней было длинное белое платье с узкими рукавами и глухим воротом, голову покрывал белый убрус[1], плотно обтягивающий лоб и щёки, поверх него наброшена тонкая, почти прозрачная накидка, укреплённая нешироким золотым обручем.