Стальной рассвет. Пески забвения

Рек и речушек много, переправа через них в любое время отнимает много времени и сил, а овраги так широки, глубоки и длинны, что луна может обновиться на небе, пока конный обойдёт их, а пешему нечего и надеяться на это.

Хан важно кивал, улыбаясь с превосходством.

Велеурд слушал толмача, в свою очередь едва сдерживая улыбку. Он давно знал о манере разговора кочевников.

В конце своей длинной речи толмач сказал:

— Мой господин говорит, что нермутанский князь должен заплатить дань за проезд через его владения.

— Скажи хану, что я согласен заплатить после того, как он заплатит мне за то, что уже столько лет живёт под моим небом.

На лицах хана и толмача отразилось недоумение. Князь сделал вывод, что хан всё-таки понимает его речь.

— Как так, княс? — озадаченно спросил хан. — Небо никому не принадлежит. Оно ничьё.

— Раз небо ничьё, я взял его себе, теперь оно моё, — приняв важную осанку в седле, гордо заявил Велеурд.

И он, и его воины понимали, что от этого разговора на самом деле зависит многое.

Шарухтан некоторое время размышлял, подозрительно глядя на князя, а потом засмеялся, обнажив крепкие белые зубы:

— Ай, какой хитрый княс! Взял небо себе, а мне ничего не оставил! Отдай половину и проезжай так. Я дам тебе проводника, он покажет удобный путь до Нермутана.

— По рукам, хан, — согласился Велеурд. — Бери половину неба.

— Удачи тебе, княс. — сказал Шарухтан. — Захочешь, приезжай в мой стан. Проводник объяснит, где это. Я буду рад поговорить с тобой о небе! Приятно говорить с умным и находчивым человеком… Гей! — зычно выкрикнул он, пуская лохматого низкорослого коня рысью.

Проводником оказался тот самый толмач. Он, прищурившись, посмотрел на слепящее светило, затем на князя, и хитро спросил:

— А солнце чьё, княс?

— Когда оно на моей половине неба — моё. Когда на половине неба хана, то его.

— А какая половина твоя? — хитро улыбаясь, не унимался толмач.

— Это мы обсудим с ханом при следующей встрече, — улыбнулся Велеурд.

Проводник поцокал языком, с уважением глядя на князя.

Потом разговор зашёл об отношениях хана Шарухтана с графом Молоном Толлингом. Получалось, граф, пользуясь властью, не особо чтит волю короля, не претендующего на эти земли. Граф считает, что степь тоже входит в границы его владений. Это, конечно же, не так.