Маленький маг. Книга 1

Капу ударила клюкой безумного вида старуха, плевавшаяся во всей сторону и орущая всякие ругательства.

– Не бойтесь, мои хорошие, не бойтесь, – каждый раз, когда вокруг них собиралась гомонящая толпа, Мара тянулась к детям руками, стараясь немного их прикрыть. – Благие Боги, нас любят, – шептала она, горячо их обнимая. – Слышите, мои хорошие? Благие Боги не оставят нас. Они нам обязательно помогут.

В очередном селении, счет которым Мара уже давно перестала вести, к ее клетке подошел здоровенный горец, обнаженный торс которого был густо татуирован.

– Ты! – прорычал мужчина, голыми руками разрывая на клетке веревочный узел.

Распахнув дверь, горец вцепился в волосы Мары и рывком вытащил ее наружу. Сильной оплеухой повалил ее на землю, где придавил ногой и начал душить.

– Грязная землеедка! Подняла руку на горца?! Покалечила племянника? – Гарал, вождь кланов северной части гор, сплевывал каждое слово так, словно оно было ругательством.

Мара захрипела, пытаясь протолкнуть воздух через горло. Безуспешно царапала ногтями подошву горского сапога. Дрыгала ногами и руками, словно это могло ей помочь.

– Мама, мама, – вынырнув из под повозки, Капа вцепилась в ногу горца. – Пусти! – своими зубками она кусала штанину, пытаясь, словно пес, добраться до живого мяса.

С другой стороны с кулаками на Гарала набросились мальчишки, выглядевшие карликами рядом с великаноподобным вождем.

– Ха-ха-ха! – заржал горец, расшвыривая их всех, как кутят. – Пошли прочь, землеедские отродья! – мощными пинками мальчишек отбросило на пять или шесть шагов в сторону. – Прочь! Давить всех вас надо! Ха-ха-ха! А ты куда? Уползти хочешь?

Мара уже почти забралась под повозку, откуда он ее выдернул за ногу.

– Ха-ха-ха! Выволзла?! Что своим выменем трясешь? – Гарал сорвал с женщины остатки платья.

Покрытое кровавыми подтеками и синяками тело Мары даже сейчас было прекрасным. На осунувшемся лице женщины торчали острые скулы, непокорным огнем горели синие глаза, разметавшиеся волосы едва скрывали волнующие изгибы ее тела. Глаза Гарала тут же зажглись животной похотью, которая на время вытеснила из его головы желание мучить и убивать.