Ведьмак

Хранить так в течение года, каждое полнолуние разворачивать ткань, давая заготовке напитаться светом. Весь цикл просушивания не давать твориться магии рядом с заготовкой.

По прошествии нужного времени хранить в той же тряпице. К нижеследующим инструкциям приступать не ранее, чем за день до использования амулета.

Подобрать руны и составить вязь, эффективную против конкретного монстра. Готовых решений мы давать не станем и искать их не советуем, поскольку важной частью ритуала является именно самостоятельное плетение и концентрация на результате.

Созданный узор нанести на заготовку при помощи серебряного кинжала. Просыпать солью. Напитывать амулет чистой энергией до тех пор, пока он не станет горячим, а соль не расплавится».

Из практического руководства для чародеев.

***

Будить Джин не пришлось, несмотря на то, что ночью она практически не спала, поскольку занималась вырезанием амулета для грядущей битвы. Она встала сама, да притом раньше всех остальных. Даже Хугин ещё мирно дремал на своей любимой жёрдочке.

Бесшумно спустившись на кухню, женщина состряпала себе нехитрый завтрак. К счастью, в этом месте ей такое вполне дозволялось. К концу трапезы в общий зал вышел Уилсон, зевая и потягиваясь. Покосился на Джин, беззлобно проворчал себе под нос что-то в том ключе, что такими темпами ему скоро придётся доплачивать постояльцам, и отправился на кухню.

Колдунья же вернулась к себе в комнату — нужно было закончить сборы. Первым делом она натянула толстую вязаную рубаху из шерсти. На неё — тонкую и длинную стальную кольчугу, затем кожаную куртку.

На поясе расположились ножны с серебряным кинжалом. С виду они были очень простыми, однако на внутренней стороне их находилась маскирующая руна, призванная не дать нечисти раньше времени почуять серебро.

За спину отправился верный меч. Поверх всего Джин накинула длинный плащ с капюшоном, скрывший и кинжал, и рукоять меча.

— Не хочется прерывать твой сон, друг, но пора бы нам разобраться с этим кровососом.

Хугин кракнул и перелетел на плечо хозяйки. Это означало, что он нисколько на неё не сердится и вполне готов поучаствовать в предстоящем деле. Они спустились в общий зал. Там находился только менестрель, по своему обыкновению наигрывавший что-то на лютне.