Ведьмак

Отказываться было бы просто невежливо, и Суна послушно взяла вещицу, машинально сунула в карман и, подхватив Карабаса, двинулась на выход. Прощаться она не стала — к чему лишние манеры в доме у простых чудищ?

*** Суна шагала по лесу и дышала полной грудью. После болота обычные лесные запахи, сухая чистая одежда и отсутствие в глазах тины казались чуть ли не благами небесными. В городе она в детали вдаваться не стала: проблема улажена, на болотах вас больше не тронут, но лишний раз туда тоже лучше не ходить.

Трясина, сами понимаете, может и затянуть. В качестве доказательства предъявила кинжал: зелёная кровь болотника с него отмылась далеко не сразу. Своё главное сокровище, однако, она даже не упомянула. Разбежались.

Деньги, уплаченные горожанами, грели карман, а маленький круглый камушек болотно-зелёного цвета хранился теперь в походной сумке, в особом мешочке для памятных сувениров. Там была самая разнообразная плата. Чешуйка дракончика, которого Суна контрабандой переводила через границу двух царств, спрятав под курткой; маленький стеклянный осколок, который зачем-то оставил ей мальчишка-эльф, отбитый у работорговцев; искусно вырезанная из белого камня розочка, служившая заколкой горной девушке-змее, с которой Суна поделилась едой.

«Я Суна, убиваю чудищ», — врала девушка в каждой деревне, в каждом городе, прекрасно зная, что это то, что люди хотят слышать. Чем она занималась, порой, на самом деле, им было знать не обязательно.

*** — Это где тебя так покоцало? — спросил удивлённый мужской голос, как только скрипнула дверь, и Суна сделала первый шаг в тёплую, пахнущую деревом и душистыми отварами темноту.

Хозяина пока не было видно, но Суна знала, что её ждут, и это знание грело ей душу. Карабас заурчал из мешка; запах небольшого деревянного домика на окраине всегда ассоциировался у него с угощением — и не зря.

— Да на болотах, — хмыкнула девушка, бросая сумку на первый попавшийся стул, — к северу отсюда. Послали на болотника, а у него жена рожала, представляешь?

— Охотно верю, с биологической точки зрения это абсолютно реально, — мужской голос звучал иронично, но при этом на удивление мягко.

За тканевой ширмой, отделявшей широкую прихожую от остальных комнат, кто-то копошился, звякали склянки и кипела работа, — ты-то как? Не пошла на корм младенцу?

— Нет, я, можно сказать, выполнила твою работу и собрала две награды — от городских людей и от счастливых болотных родителей.