Ведьмак

Отнёс в его горницу и уложил на постель. Мальчик даже не пошевелился, настолько крепко он спал. Не проснулся он и к вечеру, и к утру.

— Ну что, так и спит? — спросил Борислав, наутро заходя в горницу, — может, за волхвами послать, а, ведьмак?

Ведьмак покачал головой.

— Нельзя его сейчас трогать. Телом он здесь, а духом где-то там, — он неопределённо махнул рукой, — он должен сам дорогу найти, якоря я ему поставил.

Глава 7. Узелок завяжется, узелок развяжется

Любеч оживал, наполнялся шумом человеческих голосов, криками зазывал на торге, мычанием коров, ржанием лошадей, хрюканьем свиней, кудахтаньем кур, лаем собак.

Большую часть времени он проводил подле мальчика, наблюдая и разговаривая с ним. Хоть Вьюрок и не мог поддержать разговор, ведьмак знал, что тот его слышит. Изредка приходила Малаша, старостина холопка, помогала ухаживать за спящим. Кормила его, вливала бульон ему в рот по ложечке.

Староста был весь в заботах. В отсутствие князя, он, сидя в столовой, разбирал сведения о погибших, о семьях, оставшихся без кормильцев, выдавал ссуды на восстановление хозяйства, вёл учёт княжеской казны.

— Будь здрав, Борислав! А скажи-ка мне, когда князь с дружиной вернётся?

Староста отмахнулся.

— Тебе что за печаль?

— Печаль? — ведьмак опешил от изумления и повысил голос, — Совсем зарылся в своих грамотах?! Забыл, какой клад в темнице сидит?!

Староста поднял голову, хотел встать, но плюхнулся обратно.

— Прости, ведьмак, не признал. Загоняли меня, супостаты, сил никаких нет. Один я, как видишь. Бояре почти все с князем ушли, а кто остался, того уж нет на этой земле. Кроме меня, некому работу справить. Ты чего? Не заболел ли?

Ведьмак стоял, как громом поражённый, все кривые сошлись в одной точке. Он недобро посмотрел на старосту, прищурился и очень ласково, отчего того прошибло потом, спросил:

— Борислав, душа моя, как вышло, что ты один уцелел в городе?

Староста залепетал, заикаясь:

— Кккак?.

Проигнорировав лепет, ведьмак склонился, опершись кулаками на стол. Приблизил своё лицо к его бульдожьей ряхе и тихо выдохнул сквозь сжатые зубы:

— Где грамота, Борислав? Где князь, упырь? Куда ты его отправил?

Староста, мелко дрожа и стуча зубами, трясущейся рукой показал на юго-восток.

— Тттудда, ввнниз ппо ттечченнию.