Ведьмак

Звёзд не видно, значит, он в помещении, или стало пасмурно, и они скрылись за тучами.

Ни дуновения ветерка. Или полный штиль, что вряд ли, или он в помещении, что подтверждает отсутствие звёзд.

Звук редких капель, слабым эхом отражающийся от стен. Как он его услышал?

Звёзд нет, но нет и кромешной тьмы. Только под самым сводом пещеры. Здесь есть какой-то источник света?

Нет ощущения крыши над головой. Здесь или очень высокий потолок, или он в пещере. Как ни страшно было это признавать, но сам собой напрашивался второй вариант, особенно с учётом места потери сознания.

Мышцы не затекли. Недолго лежит? Лежит на чём-то мягком? Слегка пошевелил пальцами здоровой руки. На мягком. И неприятно скользком. И зловонном — внезапно и резко пришло осознание, что воздух не благоухает, но наполнен сладковато-гнилостными миазмами разложения. В голову закралась неприятная мысль о «кладовке с продуктами» Яги.

Самой гостеприимной хозяйки ни видно, ни слышно не было. Сейчас день, и она спит, или она, нажравшаяся Ерошкой, затащила его в пещеру, а сама отправилась по своим делам?

Предпринимая все мыслимые меры предосторожности, Арно как можно более незаметно повернул голову, расширяя угол обзора.

Тёмный свод пещеры расстилался во все стороны, насколько хватало глаз. Кроме того, стал понятен источник ровного зеленоватого света: его испускали грибы-шибальцы, щедро усыпавшие стены пещеры своим мицелием.

Сел. Как и предполагал, он находился среди фрагментов человеческих тел, явно не первой свежести.

Запредельным усилием Арно подавил приступ рвоты.

Главный вопрос: почему он ещё жив, а не истёк кровью или не был сожран тварью? Истребитель чудовищ оглядел свою разорванную руку.

Разорванную? Свою?

Что-то здесь было сильно не так: через прореху в окровавленной куртке, слишком широкой ему в плечах и слишком короткой — рукав едва доходил до середины предплечья — виднелся совершенно целый участок кожи, без следа даже на шрам, не говоря уже про рану, практически лишившую его руки.

Или всё же лишившую? Это была не его рука: слишком длинная, слишком тонкая, слишком чужая.

Он оглядел себя. Не только рука. Вся одежда болталась на нём, как на неподходящем по размеру манекене в лавке портного. Слишком широкая и слишком короткая. Попытался встать. Получилось, причём неожиданно легко: тело явно было легче, чем он привык. Сделал шаг. Запнулся. Под ногами лежало тело эльфа, заметно тронутое тлением.