Ведьмак

Таймар вновь услышал перекатывающийся по лесу шёпот, который быстро нарастал, множился, превращаясь в леденящее кровь шипение. Девчонка вскинулась, вывернулась, стараясь оглядеться.

— Боги великие, — пробормотал старик за спиной и вновь завёл свою молитвенную шарманку.

— Шиссарим арши, — выругалась поверженная противница, и Таймар на мгновение забыл о приближающейся к ним стае. Мёртвый язык северных шаманов. Пятнадцатилетний подросток не мог его знать, выучить было некому — последнее их поселение предали огню лет двадцать назад.

— Сколько тебе лет? — спросил мужчина, забывая о безопасности, выпуская её руки и зажимая подбородок пальцами.

— Ты нормальный? Нас сожрут сейчас, нашёл время поболтать! — зло оскалилась девчонка, и тут же воспользовалась неожиданной свободой, впечатывая кулак в его рёбра. Таймар хрипло вздохнул, вновь скрутил её — в ближнем бою да без оружия она мало что могла ему сделать.

— Сколько. Тебе. Лет? — отрывисто повторил воин.

— Нравятся помоложе? — прошипела девчонка, выгибаясь и стараясь увидеть приближающихся кораев.

Вот значит, как. Пришло его время.

— Дай довести людей на ту сторону проклятого леса, и получишь то, что хочешь.

— В смысле? — девушка подняла светлые брови, глаза удивлённо расширились. — Дашь мне убить себя?

— Да, — безразлично подтвердил мужчина.

— Почему?

— Устал бегать.

— Так зачем тянуть? — фыркнула она.

— Я обещал вывести этих людей из проклятого леса. Не дёргайся, я тебя отпущу, — Таймар отстранился и быстро поднялся на ноги. Девчонка тоже подорвалась, недоверчиво вглядываясь в его лицо.

— Предлагаешь на слово тебе поверить?

— Нет, — мужчина сходил до телеги и достал из своего мешка свёрток, размотал плотную тёмную ткань, вымоченную в специальном защитном составе, и выудил из неё ещё один кинжал. Короткое витое лезвие блеснуло на солнце, сила разлилась в воздухе, мешая вдохнуть полной грудью.

— Ритуальный клинок, — ответила девушка, с интересом разглядывая красный камень эльнира в рукояти.

— Правильно. Я хочу, чтобы ты поклялась, что не станешь нападать на меня и этих людей, пока мы не выйдем из леса. А я поклянусь, что позволю убить себя, когда мы выйдем.