Интербеллум. Будет кровь

Однако одного взгляда на лицо главы Строцци, Гильермо, оказалось довольно, чтобы напомнить Рамону это неприятное чувство. В высшей степени неприятный человек с треугольным прямо-таки акульим лицом, украшенным ножевым шрамом, начинающимся под левым глазом и заканчивающимся на челюсти. Тонкий шрам этот делал просто неприятное лицо главы семейства по-настоящему уродливым. Правда, вряд ли кто-то рискнул бы сказать это самому Гильермо, глядя в его блёклые глаза глубинного хищника.

— Что твои люди творят? — Чтобы заглушить даже призрак страха в душе, Рамон заговорил нарочито вызывающе.

— Между нашими семьями мир, заключённый ещё моим отцом, и я не нарушал его. Так с чего ты решил, что можешь наплевать на договорённости, а?

— Миру пришёл конец, когда твой наёмный стрелок решил пощипать мою контору. — Голос у Гильермо Строцци был под стать внешности: холодный и невыразительный. — Погибли двое моих людей, а деньги нашли в вашем заведении.

— Мы и пришли сюда, чтобы обсудить эту историю, — кивнул Рамон, — но ты решил опередить события.

Твою мать, Гильермо, ты убил моего брата!

Если акулы могут испытывать эмоции, то лицо Строцци изобразило нечто максимально похожее на удивление.

— Закрытый клуб моего брата расстреляли сегодня, — ледяным тоном произнёс Рамон, и видно было, что тон этот даётся ему недёшево. — Мой старший брат, Мигель, убит, как и все, кого он собрал при себе. Так ты решил отплатить за двоих своих, Гильермо?

— Если я скажу, что ничего об этом не знаю, ты мне не поверишь.

Ни единой вопросительной интонации в голосе Строцци не было. Он сумел вернуть себе контроль над эмоциями, и снова говорил бесстрастным тоном. Рамон Рохо ничего отвечать на эти слова не стал.

Тогда вперёд вышел невзрачный человек форме астрийской полевой жандармерии. Он неуместно смотрелся на фоне веспанских костюмов Рохо и потёртых пиджаков со шляпами Строцци.

— Ваши разборки не волнуют герра майора, — заявил он, смерив взглядом обоих лидеров, — я уполномочен сообщить вам, что с этого дня в Отравиле вводится военное положение.

Вы сами накликали беду на свои головы. Всякий, кого поймают с оружием, будет расстрелян по законам военного времени: без полиции, суда и следствия. Кроме того, в связи к тем, что правоохранительные органы Отравиля дискредитировали себя чуть более чем полностью, их деятельность приостанавливается до окончания военного положения.

— А не много ли ты на себя берёшь? — ответил ему вызывающим взглядом Рамон Рохо.