Наемник мертвых богов

– И что? – наивно спросил Тенах.

– А то, что так обожраться – и никакого воина не надо. Сам помрешь. Я так полагаю, что ни один воин не застал в живых ни одного дракона. Эти драконы как дорвались до дармовой кормушки, так и померли. В стр-р-а-аш-ных муках.

– Тьфу! – только и смог сказать Тенах.

Ахатани засмеялась.

– А теперь ты изображаешь дракона? – ядовито осведомился Тенах, когда я прикончил жаркое.

– Мне надо набрать вес, – снова вздохнул я. – Сейчас еще яблочный пирог будет. На меду. Ужас.

Губы Тенаха дрогнули, но смех он мужественно сдержал.

– Так вот почему ты валяешься, не вставая!

– Да, но не только. Сила мне в этом бою не поможет, скорее помешает. Вот гибкость – другое дело. Да силы у меня и не будет.

– Ты все-таки не передумал?

– Нет, и не передумаю. Не будет мне удачи, если я принесу жертву. Я еще не успею закончить жертвоприношение, как зло овладеет мной.

– Пожалуй, ты прав, – признал Тенах. – Можно мне тоже пирога? Или ты собираешься съесть его в одиночку?

– Да ни в коем случае, – засмеялся я.

Тенах и Ахатани ели пирог с удовольствием. Я им мрачно завидовал. Пирога было еще очень, очень много.

– Запей, легче будет, – Ахатани протянула мне кружку. Я скривился, но безропотно глотнул.

– О Боги, какое гнусное хлебово! – восхитился Тенах. – Что это?!

Я устало вздохнул – в который уже раз.

– Полынь, волчий след, черноцвет и корень дождь-травы. Для возбуждения аппетита, – слово «аппетит» я произнес с особым отвращением. – А также драконова трава, сорокажильник и еще какая-то гадость, чтоб не впустую есть, а вес набирать.

– Если можно, с собой, – ухмыльнулся Тенах. – Сил нет смотреть, как ты мучаешься.

Тенах отбыл с пирогом под мышкой, а я сидел в поперечном шпагате и обедал до ужина. Ужин мог заставить и мертвого ощутить голод. Но не меня. Все же я его съел. В жизни ничего труднее не делал.

– Все, – решительно сказал я при виде добавки. – Я должен спать, а не помирать. Бедные драконы. У меня скоро вырастет чешуя.

– Только огнем не плюйся, – улыбнулась Ахатани.

Улыбка у нее вышла невеселая.

– Что случилось, зайчонок? – растерянно спросил я.

Ахатани отвернулась.

– Пойдем в дом, холодно становится, – тихо сказала она.

Я встал и последовал за ней. Она молча закрыла дверь, молча постелила мне постель. Я поймал ее, когда она собиралась выйти, и посадил рядом с собой.

– Ахатани, что случилось? Мне просто не по себе, когда ты такая грустная.