Княжий сын. Отцовский меч

- Зачем лучину, свечи же есть, - удивился я. – Бортник принес два десятка, вроде в кладовке еще должны оставаться.

- Ну не искать же в темноте, я и наколол заранее, - возразил голос. – У тебя тут и смалец есть, можно пропитать. Вонять будет, правда, зато светло.

Через полминуты послышался треск загорающейся лучины, а по избе действительно стал разноситься запах свиного жира. Зато свет, отражавшийся в тазу с водой позволил мне разглядеть своего невидимого собеседника. Им оказался тот самый старый солдат, который зарубил чудище.

А еще я смог рассмотреть себя. Руки и ноги действительно оказались привязаны веревкой к ножкам кровати. А вот на грудь была наложена тугая повязка. Это как раз неудивительно, я сильно ударился о землю и вполне мог сломать пару ребер.

Удивительно было то, что присматривал за мной не кто-то из знакомых людей, не тетка Оксана, не Машка, а посторонний в общем-то человек. Пусть старик и спас мою жизнь, но что он тут делает-то?

- Руки развязать? Да, сейчас развяжу, развяжу, - подошел он ко мне поближе и принялся распутывать узлы.

– Ты как себя чувствуешь, парень? Болит где?

- В груди ноет, - ответил я. – Но не дергает, а так, тупо. И несильно совсем.

- Что не дергает, это хорошо, - покивал старик, дотронулся сухой и морщинистой ладонью до моего лба. – И жар сошел-ка, глядь. Да, парень, ты в рубашке родился.

- Жар? – я наконец-то смог по-человечески сесть и принялся растирать затекшие руки.

Связали меня так, чтобы не помешать току крови, но все равно ничего хорошего в этом не было.

От веревок остались следы, которые проходить пока не собирались. А мать говорила, что, если больной или увечный будет лежать долго, а особенно если в подстилке камешек попадется или просто что-то твердое, то скоро его тело гнить начнет.

Но, наверное, обошлось. Да и повязка выглядит свежей, значит ее недавно меняли.

- Конечно, - старик усмехнулся и принялся развязывать веревки на моих ногах. – На когтях волкулака какой только дряни нет. А он тебя по от души полоснул, так что трупный яд в кровь попал… Ты в следующий раз в грудь коли, не в брюхо.

Со стрелой или копьем в брюхе тварь еще долго ползать может, но сердце у нее одно, и если его пробить, то подохнет тут же.

- А мать? – только сейчас я решился задать этот вопрос, хоть и заранее знал на него ответ.

- Не спасли твою мать. Да и не могли спасти, волкулак ее на месте убил. Похоронили уже, - старик закончил с узлами и уселся на край кровати. - Не казни себя, парень, ты ничего сделать не мог.