Воронов дар. Играя с судьбой

Дело о чернокнижниках было засекречено, а официальная версия давала слишком мало информации. Всё, что было известно окружающим, это лишь то, что некие сектанты принесли в жертву Элеонору Вулпес и что я их убил, обернувшись волком.

— Так что же там произошло, Гарван? Ты их съел?

— Я их убил, -весело улыбнулся я. — Взял и глотки им разорвал. А будь бы ты на моём месте, да любой бы из вас — зарезали бы как баранов, и дело с концом.

Я мог бы ответить куда жёстче, но меня забавлял этот разговор, и то, как поменялся в лице Борислав, как судорожно сглотнул Быстрицкий.

Я уже собрался уйти, решив, что разговор окончен, но меня схватил за рукав своей потной ладонью барон Деграун, сурово посмотрел и произнёс:

— Мы не разрешали тебе идти. Пойдёшь, когда договорим.

Я резко вырвал руку, замахнулся открытой ладонью и остановился у самого лица Деграуна, заставив того дёрнуться назад, и махнуть рукой по воздуху.

— Ещё раз тронешь меня, сломаю нос, — холодно предупредил я.

Никто из них явно не ожидал от меня отпора.

Обычно я злился на них молча и старался не реагировать на издёвки. Я вообще старался всячески избегать какого-либо общения с ними, желая избежать конфликтов.

Именно так в понимании моей семьи должен вести себя княжич, к тому же бабушка всё время талдычила, что мы — Гарваны, пример для остальных учеников, так как это наша школа, и поэтому наше поведение должно быть безупречным. На меня и вовсе возлагали особую ответственность, как на наследного княжича. И, конечно же я, как примерный сын, не мог разочаровать родителей и бабулю.

Вот только, кроме меня, никто этих правил не придерживался. Взять того же Аркадия, который недавно, не задумываясь, втащил Мишке Щербакову.

Троица настороженно переглядывалась, видимо, не зная теперь, как со мной себя вести.

— Смотри, чтобы я тебе не сломал, — как-то неуверенно и довольно неубедительно произнёс Деграун после довольно длительной паузы.

В ответ я только смерил его взглядом и снисходительно улыбнулся.

— Зря ты вернулся, Гарван, — зло зашипел Борислав.

— Сидел бы в своём гнезде, целее бы был.

— Ты мне угрожаешь, Григанский? — хищно усмехнулся я. — Что такой слизень, как ты, может мне сделать?

Борислав подался вперёд, сжав кулаки, и как я и ожидал, молниеносно поддался на эту провокацию. Быстрицкий, единственный, кто имел хоть какие-то мозги, быстро затормозил друга:

— Бор, не в школе, нам не нужны проблемы.

Борислав кивнул, выпрямился, поправив резким жестом школьный пиджак.