Воронов дар. Играя с судьбой

Но я не мог так поступить. Если я разочарую императора, попытаюсь сразу погасить интерес, а мои способности его не поразят — мы попадём в немилость и условия сделки по источнику могут резко измениться не в нашу пользу.

К тому же в будущем в мои планы входило заполучить определённое влияние в обществе и государственных делах, мне было что предложить императору помимо оборотничества, я знал немало о будущем. И всё же есть разница — быть любимым императорским Псом или уважаемым советником, с чьим мнением считаются.

Чувствуя себя довольно паршиво и где-то даже унизительно, я начал раздеваться. Возможно, так чувствуют себя актёры в цирке уродов. Но чего только не сделаешь ради семьи.

Видимо, это моё настроение передалось и волку, а он зверь весьма строптивый и гордый. Поэтому мне пришлось довольно долго его выманивать, пытаясь утихомирить собственное отвращение к происходящему.

Я всё же сумел вытянуть из глубин сознания волка, сумел довольно быстро обернуться, но в этот раз зверь не спешил отдавать мне всецело контроль, будто бы решив, что меня сейчас нужно защищать.

Я заранее отошёл на безопасное расстояние. Поэтому, когда обращение закончилось, я стоял в нескольких метрах от остальных.

— Поразительно! Просто удивительно! — доносились до меня восхищённые восклицания императора. — А ну-ка, подойдите, получше вас разгляжу.

Я неуверенно приблизился, но не слишком близко, оставаясь в метре от шатра.

— Он куда больше, чем я ожидал, — сказал Григорий, окинув меня придирчивым взглядом.

— А будет ещё больше, — с напускной гордостью добавила бабушка. — Ярик ведь ещё растёт.

— А что умеете сейчас, княжич? —спросил император. — Покажите контроль. А ну, Никифор, пойди и погладь зверюгу!

Приближение телохранителя волку не понравилось, он напрягся, готовясь к прыжку, тихо зарычал. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы его утихомирить.

Никифор подходил ко мне осторожно и медленно, рука наготове — в случае чего он использует чары, чтобы меня сковать. Его тело было напряжённо, а настороженный взгляд изучал любое изменение в моих движениях.

Я заставил волка сесть и замереть, обдав его чувством покоя, мысленно приговаривая:

«Всё в порядке, этот человек — друг, он неопасен».

Никифор осторожно погладил меня по голове, неуверенно потрепал ухо на потеху его императорскому величеству.