Верравия 2. Сумеречный пет

– Дай! – протянул руку мастер-лучник.

– А, может, тебе еще бассейн с элем и молоденьких гно, – съязвил я. – Сначала договор.

– Что надо сделать? – не сводил глаз Палец-в-рот-не-клади со склянки.

– Как я и говорил, ты становишься членом моей команды по обследованию тоннелей.

– Когда я получу… Огонь?

– Как только мы найдем… Нет, не только найдем, но зачистим от врагов выход на поверхность. В тот же самый момент ты получишь склянку.

– А если ты умрешь?

– Да вообще не собирался. Хорошо, если я умру, ты тоже получишь Жидкий огонь, но, – предупредил я, увидев протянутую для рукопожатия руку.

Глостер поморщился, видимо, что-то подобное в своей хитрой голове он и планировал.

– А еще лучше, если мы сделаем так, – я передал склянку Брухто. – Она будет у тысячника, как только я окажусь на поверхности, можешь возвращаться к нему и забирать свой ценный приз.

Подобное понравилось мастеру-лучнику еще меньше, ибо суживало простор для маневра, но, видимо, что-то в этой субстанции было ценное, потому что Глостер очень и очень хотел ею завладеть.

– Идет, – сказал он, и мы хлопнули по рукам.

– Господин Алиран, освободите, пожалуйста, пленника.

– Освободить, ­– узаконил мои слова Брухто.

С запястий Глостера упали кандалы, и мастер-лучник потер затекшие руки.

– Приходи ко мне завтра, к полудню, не раньше. Мне надо приготовиться.

И спокойно пошел к выходу, будто не был еще минуту назад заключенным под надзором Алирана Блюстителя.

Вообще, я начал понимать тех гно, которые работали пастухами. На первый взгляд казалось, что занимаются этим делом не самые удачливые и везучие коротыши. Но сейчас, вырвавшись из объятий шумящего Бампаса, я стал познавать своеобразный местный дзен. Лежишь себе на травке, вокруг бродят овцы, сверху ласкает теплыми лучами солнце, внизу журчит речка, внимают твоим мыслям самые внимательные и чуткие слушатели – камни.

Однако единение с природой волновало меня в самую последнюю очередь. Во что бы то ни стало нужно активировать Искру, жаль только, время еще не пришло. Я внимательно всмотрелся в свой походный факел, но кроме наполненности ничего не увидел. Ладно, ждать – это тоже особое искусство. Тем более, когда есть чем заняться.

Я спустился в ложбинку у реки, которую уже справедливо считал своей.