Верравия 2. Сумеречный пет

– Какое? – пытаясь отдышаться, спросил я.

– Киша.

– Ага, замечательно. Они наши славные трупаки и подъедят, пока мы не присоединимся к мертвякам. Вернее ты присоединишься, что со мной будет, никто не знает.

Аргумент был своевременный, потому что со стороны тоннеля уже довольно близко слышался топот объединенного и загнавшего нас в ловушку отряда. Четыре лича и три топороносца, шансы выжить невелики, а если честно, то их попросту не было. От невеселых мыслей меня отвлекло жжение большого пальца. Я удивленно посмотрел на него – Кольцо Светоча, надетое на палец, артефакт с остатками разума, прошлого хозяина пыталось напомнить о себе.

– Борг, встань у стены и не выглядывай в тоннель, как только я крикну, забегай и руби всех подряд. Понял?

Крушиголов кивнул и покрепче сжал секиру. Я прислушался к своему сердцу, оно заходилось от страха, и мысленно начал отсчитывать. Три, два, один.

– Ааааа!...

***

Москва, 4-й Тверской-Ямской переулок, Институт нейрохирургии имени академика Н.

– Потерпите, голубчик, еще немножко.

Худой, как ссохшаяся жердь, врач следил за монитором. От напряжения вены на его сухих, засыпанных перхотью висках, вздымались под кожей синими жгутами. Почему-то они привлекали внимание Ежа сильнее, чем щекотка в мозгах.

– Ну все, держались молодцом, – встал врач и принялся отлеплять от головы Паши присоски.

Еж с удовольствием почесал затекшую кожу на голове и помассировал виски. Хотел было встать, но доктор жестом остановил его.

– Куда собрались, голубчик?

– Работать собрался, – встрял за него Геннадьич. – Он, Альберт Демидыч, там такие авгиевы конюшни наворотил, за месяц не управится.

– Михаил Геннадьевич, – посуровел врач. – Я настоятельно рекомендую оставить вашего подопечного на несколько дней. Понаблюдаем его…

– Альберт Демидыч, дорогой вы мой человек, – шеф улыбался, как барракуда, нагнавшая мелкую рыбку, – ну где ж эти несколько дней взять? Я же не говорил, что его к вам положу, но попозже.

Геннадьич вывел слабо упирающегося доктора и спихнул обсуждение всех бюрократических проволочек на Жору, шестерку из людей самого Ежа. Потом повернулся к Паше, и взгляд его стал настолько безразличным и холодным, будто они с боссом раньше никогда не виделись.

– Ты жив лишь только потому, что мне жалко своих усилий. Я слишком много вложил в тебя сил, выстругал из куска полена настоящего живого мальчика.