Крысобой

Потом из-за спин передних рядов показались силуэты пятиметровых монстров. Их было не меньше шести.

До стены долетел запах.

Защитников форта, кто был без масок, сначала покорежило от страха и потом всех как ветром со стены сдуло.

Хорошо, что комендант упал на что-то мягкое внутри двора, иначе шею мог сломать.

Разбежавшиеся ополченцы побросали шлемы и щиты. Я подобрал рогатый шлем и надел на голову Мары. Марвин дал ей круглый щит.

Катапульта, не переставая, работала справа, пробивая бреши в строю пехоты. Мальчишка не отставал от нас троих, стреляя довольно метко из лука.

Но больше всего мне запомнился старик с пращой — каждый его бросок был точен, а заряжал он тяжелые булыжники, так что гоблинам внизу однозначно не здоровилось.

Враги продолжали идти вперед, но в чем состоял их план, я понял только когда разглядел большие штурмовые лестницы в задних рядах.

Медведи-оборотни на рожон не лезли, дожидаясь, когда по этим лестницам смогут забраться на стену. Они не знали, как погиб вчерашний колдун, и явно побаивались.

Нас, защитников, осталось семеро, не считая Мары. И долго мы, конечно, не продержались бы. Слишком много в этом тумане было врагов. У нас заканчивались стрелы.

Придется хватать Мару и давать деру, баррикадироваться в казарме внизу и там отбиваться до последнего, обороняя подвал с трупом колдуна.

Здесь на стене ловить нечего.

Не знаю, ждала она критического момента, наблюдая сверху, насколько мы справляемся; или только-только прилетела, появившись из-за туч — значения это не имело.

Сам факт ее появления, эффектного, как в цирке, произвел на меня сильное впечатление.

Мне вспомнилось что-то из далекого детства: «Внимание! Внимание! Только сегодня! На арене чудо-женщина с кувалдой и топором! Жонглирует не глядя! Берегите головы!»

Хильда была похожа на двухметровую сову из-за оперения ее сверкающих доспехов цвета серебристый металлик. Она зависла в трех метрах над стеной и развела руки-крылья в стороны. Воздух задрожал и все поле боя превратилось в сверкающие вертикальные грани гигантской, переливающейся всеми цветами радуги, бесконечно многогранной призмы.

Туман рассеялся. Гоблины и монстры-оборотни застыли в ужасе, глядя на грозную алайсиагу, страшную в своем гневе.

Никакой кувалды и топора у нее не было. В левой руке она держала узкую черную трубку с расширяющейся насадкой, как у пылесоса, а правой делала такие движения ладонью и пальцами, как будто брызгала водой.

Только то была не вода.