Порталов Дол

В отсутствие стола, она выкладывала баночки и горшочки со снадобьями прямо Сальмо на грудь. Охотник хотел было высказать собственное видение того, коим образом его надлежит врачевать, но йсидда с неожиданной резкостью оборвала его едва начавшуюся речь.

- Молчи, охотник! – зашипела девица, острым лезвием распарывая куртку таронга.

- Не противься, Сальмо. Сафима знает, что делает, - примирительно поднял руку Фунгарто.

- Что… это? – вновь заартачился охотник, когда йсидда поднесла к его губам глиняную флягу, из горлышка которой исходил мерзкий сладковатый запах, явственно походивший на смрад мертвечины.

- Кровь Н’раха. Сим эликсиром поят своих раненых иттару, - пояснила юная лекарша.

- Нет! Я… не… буду…- взвился Сальмо, услышав о вызывающей страх и отвращение расе полунасекомых.

- Наше время на исходе. Ты выпьешь эту дрянь, охотник, или мы уйдем без тебя! – в ответ повысил голос Фунгарто. Глаза старого нальтара выразительно сверкнули.

Поразмыслив несколько долгих тхигмов, Сальмо кивнул йсидде и та снова поднесла смердящий могилой сосуд к его губам.

- Сделай три глотка! Не больше! – предостерегла она. – Выпьешь много и зелье убьет тебя.

Сморщившись от омерзения, охотник осторожно отпил из фляги. Как только первая капля декокта попала на язык, по всему телу Сальмо прокатилась легкая судорога. С каждым глотком конечности и торс таронга наполняла странная легкость. Ему чудилось словно он более не создание из плоти и крови, а набитая куделью тряпичная кукла. Разум охотника затуманился, мысли и образы с вящей медлительностью всплывали и таяли в его сознании.

Карлик наблюдал за ними отстраненно и безучастно, точно за плывущими высоко в небе облаками.

Таронг все еще ощущал боль, но она более не бередила его. Сальмо окончательно утратил контроль над рассудком и внезапно с недоумением обнаружил, что висит под потолком, наблюдая за сгорбившейся над распластавшимся на топчане телом йсиддой. Откуда-то издалека, ровно едва различимый крик из глубины горного тоннеля, прилетела мысль о том, что он умер и его душа покинула тело.

Ему надлежало испугаться, и он изо всех сил тщился это сделать, однако его сознание, сейчас своим равнодушием подобное исполинскому валуну, никак не отозвалось на сии рачения. Неспешно продефилировав перед внутренним взором таронга, жуткая дума растворилась в небытии. Сальмо опять устремил взгляд вниз, на свое тело, и увидел, что его уставленная скляницами и пузырьками грудь мерно вздымается, заставляя емкости слегка подрагивать.