Да здравствует король!

— Добрый вечер, господа! — произнёс Борин и оба графа склонились в почтительном поклоне.

— Извините, что не вовремя, — продолжил Дипот, — мы не знали, что вы так поздно ужинаете. Мы с Гараном уже поели, он пригласил меня к себе. Вот теперь решили навестить вас. У нас возникло много вопросов по выплатам в казну.

— Здравствуйте, ребята! — ответил Гирос. — Садитесь за стол и без всяких церемоний, пожалуйста. Я понял, что вы уже сыты, но надеюсь, от бокала хорошего вина не откажетесь, а заодно и поговорим.

Долго уговаривать парней не пришлось, они уселись за стол, наполнили себе кубки из графина, стоящего на столе. После этого Борин, отпив немного вина и оценив его качество, продолжил разговор о податях его графства:

— Я сегодня первым делом попытался разобраться в каком состоянии моя казна. Управляющий, назначенный их сиятельством графом Войцевым, сообщил мне, что почти все доходы графства направлялись в королевскую казну, за исключением денег, необходимых на содержание замка и выплаты жалованья управляющему и слугам.

— Да, Борин, — подтвердил Гирос, — тоже самое происходило и во всём герцогстве в целом: владения, которыми управляли их законные хозяева, платили три десятины, а те, владельцы которых погибли во время переворота, отдавали практически все доходы.

— Гирос, ты представляешь, какие деньжищи получал король с наших земель! — возмутился Гаран.

— Да, я понимаю, но что ты предлагаешь делать? Потребовать всё обратно или начать войну с королём? Я вообще удивлён, что он сейчас вернул нам владения, ведь до последнего дня нам не было известно, кто мы.

— Да он просто не нашёл другого выхода! — воскликнул Борин. — Король прекрасно понимал, что мы всё равно узнаем и потребуем своё, так лучше сделать нам подарок на окончание учёбы.

— Ещё раз говорю, что ты прав, но не слышу предложения, — остановил его Гирос. — Собираем войско и идём против короля с требованием: «Отдай наши деньги!»?

Оба графа опустили головы, но промолчали.

— Не слышу ответа. Так значит, пока мы продолжаем служить королю и выполнять его указы. Только платить теперь будем три десятины, как по закону.