Теория войны. Стратегическое отступление

Хотя какие у нас могли быть планы, кроме как выдвигаться вперёд и попытаться как можно быстрее проехать этот участок пути. Заикающийся Конор рассказал, что тропа, которая хоть отдалённо напоминает дорогу и по которой без проблем пройдёт карета и телеге — одна, и с неё, конечно, можно свернуть, но на совсем уж медвежьи тропы.

На вопрос о предполагаемой опасности мальчишка ответил пожатием плеч. Слишком мало смельчаков осмеливались пойти этим путём и не все из них проезжали рощу мелорнов без потерь. Но как бы то ни было, дорога была довольно утоптана и не заросшая травой, так что ею пользовались.

Конор долго думал, а затем сказал, что вроде бы о каких-то других таких же смертоносных опасностях, как плотоядные деревья, он не слышал, но люди, бывало, пропадали. В основном малые группы или вообще одиночки. А вот на каком участке пути — этого он сказать не мог, просто не знал, сожрали их мелорны, или же случилось что-то ещё.

Большие команды, вроде нашей, ничего о других опасностях вроде не говорили, но, разумеется, это не означало, что этих опасностей нет. В любом случае у нас не было выбора, кроме как двигаться вперёд, что мы и сделали.

Во время разговора меня не покидало ощущение, что этот оборванец очень много от меня скрывает, если чуть не пожертвовал собственной жизнью, и продолжал героически молчать, пока его не прижали к стенке. Мысленно я пообещал себе никого больше по дороге не подбирать, как бы обстоятельства не сложились.

К счастью, в седельных сумках, пропавших вместе с лошадью Гастингса, ничего, кроме его любимого исподнего, не находилось, так что можно сказать, что на этом участке пути мы отделались лёгким испугом. Когда мне подвели моего уже успокоившегося жеребца, я покачал головой. Мне нужно было подумать, а верхом думать не получалось, так что я приказал расседлать коня и пустить пока в качестве заводного, а сам залез в карету.

Карета монотонно покачивалась, и я даже не заметил, как задремал.

— Хватит спать! — от громкого голоса в голове я едва не подскочил на сиденье, судорожно хватаясь за рукоять меча. Карета продолжала размерено двигаться, снаружи доносились окрики переговаривавшихся рыцарей, и вроде ничего не нарушало нашего передвижения.