Лес нечисти

Готрик огорченно вздохнул, но, промолчав, последовал за Бо.

Звуки песни становились все громче – очевидно, путники приближались к поющим. Вот уже в этой исполненной гнетущей скорби заунывной мелодии начали угадываться слова. Таинственно и пугающе звучал неизвестный торговцу язык. Поющие казались совсем близко, и тут Бо услышал врезавшийся в монотонный гул песни истошный девичий крик. Слова вопля были понятны торговцу – кто-то звал на помощь.

- Скорей, надо помочь ей! – глаза Болура блеснули пламенем ярости.

Он схватился за меч. Однако сильные руки Готрика крепко стиснули его плечи.

- Не стоит вмешиваться, - тихо, словно чего-то испугавшись, шепнул торговцу следопыт.

Готрик бесшумно подтащил Болура к большому кусту и, раздвинув густые ветви, стал наблюдать. Их взорам открылась залитая лунным светом просторная поляна, по краям которой расположились высокие худые фигуры в черных плащах, а в центре круга поющих находился высокий деревянный столб, изрезанный какими-то жуткими узорами, изображавшими зубастых чудовищ и растерзанные человеческие тела.

К оному столбу была привязана истошно зовущая на помощь молодая девушка, у ног которой виднелись аккуратно сложенные пучки сухого хвороста.

- Они собираются ее сжечь! – зло процедил Бо, уже готовый ринуться спасать незнакомку.

Но Готрик вновь удержал его, до боли сжав руки. Бо никогда не был слабаком, однако при всем желании не смог бы вырваться из стальных объятий следопыта.

- Это эльфы-отступники, поклоняющиеся свирепому богу огня Эрнару.

Они – изгои Древней Эльфийской Империи. Наши мечи бессильны против их магии. Когда я чувствую опасность, я превращаюсь в зверя, но сейчас их колдовство не позволяет мне менять облик, хотя я явственно ощущаю угрозу, исходящую от них, - впервые за их короткое путешествие Бо увидел в глазах Готрика страх.

- Нам нужно скорее убираться отсюда, - продолжил убеждать торговца следопыт, однако все тело Болура сковал леденящий страх. Бо замер, заворожено наблюдая за происходящим на поляне.

Пение прервалось. Одна из черных фигур, самая высокая, скинула плащ. Это оказалась женщина. Болур никогда не видел столь прекрасной женщины, как никогда не видел и столь холодных жестоких глаз. Едва заметно колыхалось на слабом ночном ветру ее легкое серебристое платье. Волнами жидкого пламени ниспадали на хрупкие плечи длинные огненно-рыжие волосы. Она говорила гордо и повелительно, ее звонкий голос отливал металлом и внушал леденящий сердце страх.