Ловец знаний

Кая сразу к убитому не пошла. Медленно двинулась по кругу и проверила, нет ли ещё кого в засаде. Потом добралась и до разбойника, убедилась, что тот мертв, и махнула мне рукой.

Кое-как я нашёл в себе силы подойти. Хорошо, что темно, и я не вижу подробностей. Если не поддаваться и держать воображение под контролем, терпимо.

— Плохо, Эрано, но для первого раза сойдет, — за спиной возник наставник.

Я бы завизжал от испуга, если бы не намертво вбитые рефлексы — ночью шуметь нельзя. Поздно они проснулись что-то. Если бы не болтали с Каей, то не встревожили бы наблюдателя.

В тот момент во мне что-то переключилось. Словно дошло, что выбор-то простой: либо ты, либо тебя.

В голове пронеслась мысль, что Сергиус не стал ругать за ошибку. Он её точно заметил, но неужели проявил сочувствие? Типа я понимаю, что тебя штормит, нежная ты душонка.

Дальнейший час прошёл как-то мимо меня. Наставник снова исчез. Позже я догадался, что он ставил метки на подходах, чтобы заранее узнать о приближении противника.

Пока он отходил, Кая приблизилась ко мне.

— Ты как? — Я ждал от неё насмешек, издевательств или типичного для девушки высокомерия, но услышал сочувствие.

— Не хрустальный, не рассыплюсь.

— Что такое хрусталь? Видимо, что-то очень хрупкое.

Я посмотрел на Каю, по-прежнему ожидая увидеть в её глазах насмешку.

— Я, когда первый раз убила, заблевала себе сапоги и всю землю вокруг. Отец за это выпорол меня. Лично. Он любил пороть. Говорил, что для закалки тела полезно.

— Меня пороть не обязательно.

Кая улыбнулась. Прячась здесь, среди деревьев, недалеко от трупа, видеть искаженную улыбку ночью было странновато и жутковато.

— Так ты и не блюёшь.

— Тоже мне, достижение, — буркнул я, но на душе полегчало.

Так сразу и не скажешь почему. Умом я понимал, что убил плохого человека. Также понимал, что мой бог это одобрил бы. Ловцы творили вещи и пострашнее, чем одно убийство разбойника.

Как бы там ни было, я не видел в этом ничего хорошего, не видел красоты, а лишь голое выживание, звериную и жестокую натуру разумных.

Когда Сергиус вернулся, он приказал нам затаиться. Ну и заткнуться заодно.

Потянулось тяжёлое ожидание, когда я оказался наедине со своими мыслями. Попав в красный мир, я уже знал, что он очень опасен. Но шли годы, ничего ужасающего и чудовищного не происходило... Почти. Сам факт того, что я прожил шесть лет здесь и жив, говорил о нормальности мира.