Ловец знаний

Как только небо окрашивалось восходящим солнцем, двое людей, с которыми я «путешествовал», отправлялись в путь. А к тому моменту, как солнце начинало садиться, я обычно уже лежал где-нибудь на лавке — либо в трактире, либо в сарае.

Ещё одна особенность моего народа — подмечать детали. Ни разу мы не ночевали под открытым небом. Ни разу я не видел признаков высокоразвитой цивилизации. Скорее наоборот. Примитивный технологический уровень, где нет электричества и водоснабжения.

Я пытался слушать, что говорят, но с этим тоже возникли проблемы.

Двое моих сопровождавших не хотели обсуждать свои планы, находясь рядом. По большей части они ругались. Женщина настаивала, чтобы мы нашли хорошего лекаря. Мужчина ворчал, что баронский знахарь меня уже смотрел и сказал, что само пройдет.

В тактичности ему не откажешь. Ни разу он не сказал, что, если не пройдет, я помру.

Куда мы едем, зачем, почему не живем в одном месте — все это ускользало от меня. Только одно радовало — меня не пытались убить, сожрать или уничтожить каким-нибудь изуверским способом.

Что для красного мира редкость.

Тихая идиллия продолжалось, пока телега не остановилась и путь нам не преградил старик.

***

К моменту встречи меня уже начали поднимать, чтобы накормить. Двое родителей, а по их заботе о ребенке я догадался, что это именно они, были так же сведущи в медицине, как я в ухаживании за лошадьми. То есть не понимали в этом деле абсолютно ничего.

Они не знали, что такое сотрясение и как его лечить. Поэтому делали, что могли. Кажется, молились.

Ещё еды давали, воды и горячий пот со лба утирали.

В момент кормежки старик и появился у нас на пути. Тот, кого можно было назвать отцом, его не заметил. Женщина, которую я окрестил матерью, тоже. Почувствовала лошадь, она зафыркала и занервничала.

Нервничала она ровно до момента, пока старик... Сама древность, с кожей настолько дряхлой, что и в самом страшном сне не увидеть... Не махнул рукой.

Как махнул — так всё замерло.

Замер мужчина. Он хотел зевнуть и подносил руку к лицу.

Замерла женщина — она несла ложку к моему рту, но так и не донесла. Замерла лошадь — это было самое странное. Застыла она резко, без торможения.

Замер и я. Тело, то есть... Сам-то я продолжил наблюдать за стариком, за тем, как он подошёл, хромая и опираясь на трость, как осмотрел мальчика, как что-то сделал и выдал:

— Я вам ещё всем покажу, сволочи, — проскрежетала эта рухлядь, после чего развеялась прахом.

Так в голове мальчика у меня появился сосед.

Глава 2.