Кренер

Жена увязалась за ним, лишь бы съездить хоть куда-нибудь.

Толк оторвал кусок нежного жирного мяса от хребта и закинул в рот. Жуя, он вытер руки тряпкой и приготовился "встречать клиента с приветливым лицом", как учила мать.

— Чего пришла?

— Соли надо и хрячьева листа.

— Рыбу коптите?

— Да, брат с промысла пришел с хорошим уловом, а у нас соль закончилась.

— Понятно, — толстяк встал и сыто рыгнул, — сколько соли надо?

— Два четверяка соли и стакан листа, — Кена поморщилась, глядя на перемазанный рыбьим жиром двойной подбородок.

— Хорошо, с тебя 8 медных монет.

— Да ты что, Толк? Должно быть в двое дешевле.

— А ты поищи в другой лавке. Хе-хе. Тебе же соль сейчас нужна. Рыба долго ждать не будет, — Толк расплылся в довольной ухмылке.

— А ну позови отца! Он никогда так цену не задирал!

— Отец уехал. Я сегодня за главного. А моя мама всегда говорит, что, если можешь. то продавать нужно не по цене, а по ЦЕНЕ! так что, если не хочешь, чтобы улов твоего братца протух, плати 8 монет.

— Ах ты жлоб! Сразу видно твою породу.

— Ты мою мать не трогай, голодранка! Она из достойной торговой семьи! Не то что некоторые!

— Хорошая семья? Дочь торговца рыбой на рынке для бедняков. Мой отец воин и охотник — вот кто достойный! Он две войны прошел и в одиночку диких кулисов убивал. А ее родители всю жизнь рыбу чистили, да деньги считали! Тоже мне достойное занятие: пересчитывать воняющие рыбьей требухой медяки.

— Зато ее родители живы и живут в столице в большом доме, а твой папаша пошел в горы и не вернулся. Небось сорвался где-то в горах и убился о камни, а его кости шакалы растянули. Даже не осталось что на погребальный костер положить. Вот тебе и великий воин и охотник.

— Мой отец не погиб! Он нашел Долину Урига. Когда он вернется, каждый кренер воздаст ему почести.

— Ах-ах-ах! Я маленькая девочка, я верю в сказки про Урига. Мой попочка не убился, он вернется прославленным героем! Да-да-да! Сю-сю-сю!— Толк засюсюкал противным голосом.

Кена ничего не сказала. Казалось ей трудно дышать. Глаза подозрительно заблестели.

— Что дочь гордого кренера сейчас заплачет? — говоря, Толк слегка нагнулся вперед, подчеркивая то, что смотрит через прилавок на девчонку сверху вниз.

Глаза Кены сузились а ноздри расширились. Она резко вдохнула и подпрыгнула, упершись левой рукой в прилавок. Правую она сжала в кулак и со всей ненавистью ударила толстяка в зубы.