Хрономаг 2

Сизый дымок с запахом осенней сливы поднимался кверху и исчезал в решётке вентиляции.

— Понимаю. Конечно, понимаю. Для меня важнее, чтобы Адора была жива и здорова, а главное — счастлива. И если судьба или вы, господин Айон, распорядитесь так, что не я подарю ей это счастье, то так тому и быть.

Хаган промолчал, отпивая терпкий кофе с приправами. Доу был противоречивым человеком — с одной стороны, его намерения действительно были благими — он хотел спасти Адору от страшной участи, с другой — он намеренно тайно встречался с ней, зная, что это может превратиться в скандал и репутация Айонов и Адоры сильно пострадает.

В Хагане сейчас боролись чувства возмущения и благодарности этому человеку.

— Я тоже рискую, Хаган.

Доу вдруг обратился к нему по имени. В данной ситуации это было непозволительной бестактностью и нарушением субординации, но он ничего не успел ответить.

— Я тоже рискую репутацией, положением и состоянием, встревая в дела Тринадцати. Выступая обвинителем в деле, которое может быть проиграно просто по щелчку пальцев.

После такой тирады Хаган ещё несколько минут молчал. Сейчас этикет и возможные, но так и не случившиеся скандалы из-за интрижки, всё-таки были не самым важным.

— Значит, Итон, вы готовы идти до конца? Не сдадитесь под прессингом судебных органов и рода Туми?

— Конечно.

— Я на вашей стороне. Но о возможном союзе с Адорой пока не могу ничего сказать, — Хаган решил оставаться честным.

— Понимаю. Сейчас главное, чтобы мы выиграли дело против Фила. Я прекрасно понимаю, как это может испортить отношения с родом Туми, я понимаю, какие могут быть последствия и потому, безмерно счастлив, что благополучие рода для вас важнее, чем спокойствие среди Тринадцати, — Доу улыбнулся.

— Это всё достаточно сложно, — Хаган покачал головой.

— Нас всех когда-нибудь не станет, господин Айон. Вас, меня, даже наших детей и внуков. Когда-нибудь исчезнет Империя, падут цивилизации, закончится Третья Эра. Не бывает вечности, даже Вселенная когда-нибудь умрёт в холоде и темноте. Стоит ли тогда желать выгодного положения больше, чем счастья?

— И, быть может, возродится вновь, — Хаган улыбнулся уголком рта.