Кальдур Живой Доспех I

Тут они могут сделать что-то.

— Если мы ничего не сделаем там, то столица падёт всё равно. У нашего оплота нет ворот! И гарнизона, я так понимаю, тоже нет!

Они сцепились взглядами, словно два старых питбуля, и замолчали на несколько минут.

— Хорошо, — прервал молчание граф. — Скачка галопом по таким темам до добра не доведёт. Сегодня у меня уже много дел и я не могу отодвинуть их в сторону. Я дам комнату тебе и твоим людям, вы передохнёте, освежите головы, и завтра мы обсудим всё подробно.

Дукан ещё пободался с ним взглядами, кивком признал, что мысль неплохая и допил второй кубок.

***

В дверь постучали излишне вежливо даже для слуги.

Дукан и Кальдур обменялись тревожными взглядами, и старик кивнул — в этом доме неприятностей он не ждал.

Кальдур поднялся и открыл дверь. Снаружи стоял высокий мужчина, с птичьими чертами лица и жидкими чёрными волосами, собранными сзади в хвост. Его длинные худые пальцы изобразили лёгкий поклон.

— Я Виссарион. Целитель. Граф просил осмотреть гостей.

— Спасибо, мы в порядке, — Кальдур поспешил закрыть дверь перед орлиным носом, но Дукан шикнул на него.

Целитель вошёл, Кальдур выглянул в коридор на всякий случай, и закрыл дверь на засов. Виссарион застыл в проходе, словно ожидая дальнейшего приглашения, Кальдур снова взглянул на Дукана, тот кивнул и Кальдур повёл целителя в комнату Анижи.

— Моя подруга порезалась, — быстро проговорил Кальдур, они вошли, Анижа встретила их испуганными взглядом. — Вот она. Анижа. Это врач, он осмотрит твою рану.

— Здравствуйте, — Анижа чуть поклонилась.

Целитель ей не ответил, присёл рядом на кровать, взял её за запястье и освободил от платка.

— Эта рана выглядит свежей, — целитель мягко разрезал швы, раскрыл края раны и осмотрел её. — Она не серьёзная. Вижу, что её промыли. И зашили, пускай не очень хорошо. Швы можно было не накладывать. Поверхность ладоней заживает хорошо и так. Достаточно было забинтовать.

— Этой ране больше десяти дней.

В беспристрастных глазах целителя проступил интерес, он снова осмотрел рану, куда внимательнее, буквально вцепившись глазами в каждую её точку и линию.

— А у тебя были другие раны, девочка? — спросил он вкрадчиво. — Как они заживали?

— Хорошо, господин. И кровь тоже хорошо останавливается.

— Ты чувствовала слабость и потливость? Когда выполняла обычную работу, например.

— Это не болезнь крови, господин. И не плоти. Эта рана нанесена осколком чёрной руды. Я была неосторожна.