Лорд. Сброшенный остров

Готов ли ты взвалить эту ношу на свои плечи, Гариз?

— Пока я не могу этого сделать.

— Почему?

— Мой меч сначала должен испробовать крови вождя.

— Не проблема. Вот он перед тобой. Даже дышит еще.

Дважды упрашивать Гариза не пришлось. Две секунды понадобилось тому, чтобы отделить голову умирающего от тела. С этим грузом воин покинул палатку.

Власть в диких племенах передавалась весьма диким способом. Руководить бойцами мог лишь самый ловкий, самый сильный и самый неубиваемый, поэтому потерявший голову вождь всех этих ореолов лишался, а тот, кто его убил, наоборот, — приобретал их.

— Какое варварство! — тихо промолвил Хзао.

— Оно нам пригодится, лорд, — усмехнулся Гео. — До тех пор пока истинные правители не займут королевский дворец, крови прольется немало. Свирепее ризенцев только дикие твари глубин.

— Вы и их собираетесь поставить под наши знамена? — спросил Гшуо.

— Лишь в самом крайнем случае. Полагаю, обойдемся людским материалом, он гораздо дешевле.

— Не все бойцы Ризена готовы воевать вдали от своих островов.

— Ничего страшного. Еще есть Чирхаза.

— Чирхазские пираты обходятся нам слишком дорого, — напомнил глава рода Сурров.

— Монеты будут. Этой ночью готовимся к переброске ризенцев на остров Миттов. Половина ваших людей, лорд Хзао, останется здесь. Пусть затаятся в местных лесах и ждут новых приказов.

— Будут ли указания для Рыцарей Щита, высокий лорд? — поинтересовался Сцио.

Командир телохранителей уже сожалел о том, что погнался за большими деньгами и подрядил всех своих людей в охрану заговорщиков. Теперь для законных властей он стал преступником, а любая попытка бросить нанимателя могла закончиться плачевно. Пример Хабира на подвиги не вдохновлял.

— Милорд, мы не станем пересматривать условия контракта до его окончания, — ответил Гео.

— Я доволен сделкой.

— Вот и прекрасно!

В этот момент в палатку вернулся сияющий Гариз. По-видимому, его признали вождем.

— Доблестные воины Ризена готовы идти в бой за правое дело.

Глава 2

Приемный день

Ночь Шрео провел в своем рабочем кабинете, куда поступали донесения со всех уголков столицы. С одной стороны, новости внушали некоторый оптимизм, а с другой — не ослабляли поселившуюся в душе тревогу.