Игрушечный стрелок

Я остановился, как вкопанный, наблюдая за невысоким толстячком, который ловко срезал куски с поджаривающегося мяса, тем же ножом и дополнительно — чем-то вроде шпателя, укладывал мясо на плоскую круглую лепешку, поливал из бутылочек всякими соусами, специальными железными щипцами добавлял салат и все тем же шпателем заворачивал готовую натуральную шаурму! И все это — не касаясь самих продуктов руками!

В качестве напитка толстячок продавал что-то пенящееся и темное, разливая это в — я не поверил своим глазам! — настоящие одноразовые бумажные стаканчики!

А самое главное — возле его тележки стояла очередь из желающих отведать уличного фастфуда, и пусть она была небольшой, всего-то в три человека, но при скорости работы толстячка, а он тратил никак не больше тридцати секунд на каждую шаурму, эта очередь должна была рассосаться максимум через две минуты.

Но она не рассасывалась, потому что на место каждого ушедшего подходил новый желающий.

Я дернул Фабиолу за руку, привлекая к себе внимание.

— Это что?

— Это? — принцесса сморщила носик. — Уличная еда. Стико называется. Примерно год, как появилась у нас.

— Вкусно?

— Понятия не имею, ни разу не ела. Ты что, голоден?

— Очень. — признался я и пошел к тележке.

Фабиола уперлась:

— Давай дома поедим! Я тоже проголодалась, но это не повод есть... всякое...

Последние слова она произнесла заметно тише и они явно не были тем, что она планировала сказать изначально. Я с ухмылкой посмотрел на снова спрятавшуюся под капюшоном принцессу и снова потащил ее к палатке:

— Повод.

Я взял два «стико» и два стаканчика напитка, оказавшегося чем-то вроде кваса, только с привкусом лимонада «Байкал». Если Фабиола не будет, я съем за нее — здешняя шаурма была раза в полтора меньше, чем я привык, так что я осилю две.

С едой в руках я покрутил головой, раздумывая, где бы теперь сесть и перекусить. Фабиола поняла меня даже без слов — схватила за руку и потащила за собой. Так продолжалось примерно квартал, после чего здания вокруг расступились и мы оказались на маленькой площади, вымощенной строгими каменными плитами два на два.

В центре площади шумел и кидался прозрачными струями большой фонтан, изображающий высокого мужчину с властным выражением лица. Он держал левую руку поднятой, с зажатым в ней мечом, а из пальцев правой лились струи воды. На голове статуи виднелась массивная корона, из зубцов которой тоже лилась вода.