Игрушечный стрелок

— А вторую положите на кубик, потому что осязание — самый часто проявляющийся метод познания материала.

Конечно, у меня ничего не получилось. Я изо всех сил пытался уловить в своих ощущениях что-то новое, чего раньше не чувствовал, но ничего не выходило. Кубик кремния оставался для меня всего лишь прохладным раздутым кубиком, и никакому познанию не поддавался. Винья дала мне кубик с собой и велела в свободное время изучать его и пытаться познать.

— Это, конечно, без подпитки извне не получится, но пробовать стоит.

— Не уверен, что у меня будет свободное время. — пробормотал я, отворачиваясь от закрывающейся двери и с кубик в руке топая к себе в мастерскую.

— Не расстраивайся. — утешила меня Фабиола после сеанса более продуктивного утешения. — Ни у кого не получается с первого раза.

— А с какого получается?

— Если тренироваться каждый день, то, я слышала, через месяц материал сдается.

— Месяц! — я хохотнул. — Да я за месяц могу вооружиться до зубов, зачем мне вся эта тягомотина? Если на каждый материал тратить по месяцу — я за всю жизнь и тысячной доли процента не изучу.

— Почему же, изучишь. Каждый следующий материал дается проще предыдущего, поэтому и начинают с самых простых, чтобы тратить минимальное время на обучение.

— А ты много знаешь об этом. — я скосил глаза на Фабиолу, — специализируешься на Форме? Может, дашь мне пару частных уроков по знакомству?

— Я точно не обучу тебя лучше Виньи! — засмеялась принцесса.

Фабиола юрко выскользнула из-под покрывала и, соблазнительно покачивая бедрами, прошла к столу, на котором кучей была свалена наша одежда. Принцесса бесцеремонно свалила в сторону мои вещи, покопалась в своих — сегодня это было не платье, а более обыденные синие брюки и белая блузка с воздушными рукавами, — и кинула мне увесистый мешочек.

Я перехватил его в воздухе, принял сидячее положение и недоуменно посмотрел на Фабиолу.

— Это тебе. — улыбнулась принцесса. — Жалованье за будущий месяц. Ты же теперь работаешь на корону.

Я распустил завязки мешочка и заглянул внутрь. Там позвякивала горсть монет — с полтора десятка золотых и раза в два больше серебряных. Весило это все прилично — если треснуть по голове, то можно и наглухо.

Занятно, я ведь и забыл о том, что я в кои-то веки не пленник, или раб, а вполне себе наемный работник, у которого даже зарплата есть.