Очкарик 1

– Это всего лишь кочевники, - он кивнул на сидящую на земле девчонку. – Есть политика, негласная. Ты вообще знаешь, сколько мы в этот народ вкладываем, чтобы они к порядку приобщились?! Имела место чёрная неблагодарность. Это – наказание. Ты ему помешал.

Орчанке было очевидно, что маг пытается заговорить незнакомца, но влезать в разговор двух соплеменников… ещё и в такой ситуации… Нет. Честь дороже жизни.

- А как вы в них вкладываетесь? – хрипло переспросил человек со странным веслом. – В двух словах поясни?

Торчащая из его рук странная железная палка по-прежнему смотрела в сторону мага.

- Мы строим больницы и школы, есть на то целый план провинции. Даём им инструменты – обрабатывать землю. – Уверенно ответил маг. - Всё - исключительно за свои деньги!

К его тщательно скрываемому удовлетворению, незнакомца, видимо, можно было в чём-то убедить.

- Орквудов можно не считать, - продолжил заказчик. – Убил и убил. Эльфу не повезло, беру объяснения на себя. Я никому и ничего не скажу. Кочевники просто снялись с места, где им приказали осесть, прекращая кочевать.

Всех убили они, когда мы их останавливали. Ты не виноват.

Дальше маг продолжать не стал, но было очевидно: сидящей на земле девчонке в разорванной недорогой одежде в его дальнейших планах места не было.

- Поклянусь на амулете, - выдал убийственный, с его точки зрения, аргумент заказчик.

- А сколько у вас сейчас унитарная налоговая ставка на одного оседлого крестьянина? – задал неожиданный вопрос владелец странного весла.

– Подушевой налог то есть? Ну, либо назови его сам, как хочешь? Есть же у вас обязательный годовой платёж в казну с каждого земледела, иначе говоря?

- Двенадцать больших серебряных монет, - искренне удивился маг. – Только это подушевая пошлина называется, - уточнил он формулировку.

Такого влияния собственной харизмы на незнакомца он, честно говоря, даже и не ожидал. Если тот втянулся в разговор, значит, не всё потеряно.

- А на кочевников она же сколько?

- Одна средняя серебряная монета.

С них же взять нечего, - хуман-маг пожал плечами, явно успокаиваясь; затем набрал побольше воздуха для дальнейших пространных объяснений.

Орчанка прислушивалась к разговору с грустным интересом. Конечно, у неё теплилось местами малодушное желание обратиться к новенькому. И попросить помощи, во имя Всевышнего, тем более что он её и так частично оказал.

Но она уже два раза одергивала себя за эти пять секунд: такая просьба была бы явным малодушием.