Весна надежды

Им доверили участки между тремя башнями, коих всего в Хоровской крепости насчитывалось аж две дюжины. Порубежники кутались в овчинные полушубки, хлопали себя рукавицами по бокам и плечам, костерили последними словами кочевников, так некстати задумавших набег.

— Нет, чтобы весной приходить, когда тепло и сады цветут, — ляпнул молодой Збышок из хутора Варгашки, доставив бесхитростным высказыванием немало радости старшим товарищам. Некоторые хохотали так, что прибежал посыльный от полковника Каралуха с вопросом — что стряслось? Ему объяснили и, дав хлебнуть горелки из фляги, отпустили.

Ближе к полудню, когда Марык Лобода и Лявусь Белый надумали уже отправлять кого-нибудь из молодых за горячей кашей, урядник Севярын заметил вдали, у перелеска крохотные чёрные фигурки всадников. Свои или чужие? Так далеко не разобрать...

Вершники покрутились и скрылись в лесу.

Либушка отправила таки четверых порубежников за обедом. Война войной, а кормить бойцов надо. Сама оперлась плечом о каменный зубец и, не отрываясь, вглядывалась в далёкую опушку.

И дождалась.

Всадники вернулись.

Вначале десяток.

Потом сотня.

А после уж полились неудержимым потоком, как Стрыпа, выходящая весной из берегов. Стало яснее ясного, что это не малочисленные разъезды своих, не подмога из Выгова — дождёшься её, как же, держи карман шире...

Во и пришла в Хоров война.

Пани сотница с тяжёлым сердцем подняла железный шкворень и ударила в бронзовее било — таким образом хоровцы испокон веков оповещали об опасности.

Защитники города бросали ложки, отставляли котелки с недоеденной кашей, надевали кольчуги и шишаки, разбирали составленные «костром» алебарды и гизармы.

Паны полковники прибежали так быстро, что дьячок не успел бы и пяти раз прочитать «Верую...» Либушка даже подумала, что они, не иначе, где-то поблизости прятались, чтобы выскочить — а мы вот они, тут как тут. Глупость, конечно. Просто ясновельможным панам дозволяется коней по улицам намётом гнать.

— Вот и пожаловали... — пробормотал запыхавшийся пан Михал.

А Гослав молчал, вздыхая, как расстроенная пожилая пани, и всё вытирал взмокревшие залысины.

Кочевники разворачивались, расползаясь по широкой долине, где стоял Хоров, прижимавшийся одним боком к реке. Низкорослые мохногривые кони несли седоков плавной неутомимой рысью. Трепетали в морозном воздухе бунчуки из крашенных конских хвостов.