Весна надежды

Три сотни волков за полторы седмицы — такой добычей не мог ни один пан похвастаться за всю историю Прилужан, Великих и Малых. У городской стены туши обдирались, шкуры отправлялись на вычинку, а остальное топили в Стрыпе — всем известно, волчье мясо даже собаки не едят. Пан Адась высказал любопытную задумку, он решил сделать из добытых шкур чепраки для Хоровского гусарского полка или Алых гусар, лучших во всех Прилужанах после Выговских и Уховецких. Не хватало ещё каких-то ста шкур. Охота продолжалась, но... В разгар очередного загона, пан Скорняга получил в спину болт из арбалета.

Как такое могло получиться? Окружённый друзьями, соратниками, верными слугами, преданными бойцами, в конце концов. Ближайшее окружение гетмана ломало головы, теряясь в догадках, кому могла понадобиться смерть влиятельного магната? Ведь многие из хоровской шляхты всерьёз рассчитывали, когда летняя элекция, сделавшая Юстына королём, будет признана перед Господом и людьми противозаконной, ведь половина выборцев была вынуждена покинуть Выгов ещё до её начал под угрозой расправы, выдвинуть пана Адася.

Он мог бы успешно соперничать, как с князем Янушем, так и с князем Юстыном, и в этот раз, но побоялся помешать великому гетману Малых Прилужан. Исходя из этого соображения, многие решили, что устранили Скорнягу желтоленточные. Зато те немногие сторонники дела Золотого Пардуса, что ещё оставались в Хорове, шептались по углам, будто укокошили воеводу его же друзья из Уховецка. Князь Януш, мол, прознал о желании боевого товарища идти на элекцию и затаил злобу.

Но на самом деле, ни одни, ни другие домыслы уже ничего не решали. Болт прошил печень и застрял, воткнувшись между позвонками. Воевода потерял сознание сразу же и, пока его везли в Хоров, от боли не мучился. Три дня лучшие маги-лекари возились с ним, пытаясь хоть как-то облегчить страдания — о том, чтобы спасти пана Адася, речи уже не шло. Утром накануне праздника Святой Агнешки ему стало совсем плохо. Жизнь покидала надежду и опору Хоровского сопротивления.

С самого утра во всех церквях звонили колокола.

Знать собралась в городском особняке воеводы, а шляхта попроще и чёрный люд — на площади перед оным. Толпа безмолвствовала, каждый прикидывал для себя — во что обойдется городу, воеводству и все его жителям смерть почти всесильного гетмана. Выдыхали пар, от которого на морозном воздухе бороды и усы схватывались сосульками. Следили, не выйдет ли кто на высокое резное крыльцо, не объявит ли о кончине воеводы.