Весна надежды

— Но нас не зря ставят служить попарно — опытного и неопытного, чтобы ты всегда мог спросить совета, попросить подсказки, в конце концов, просто смотреть и учиться. И не нужно стесняться, если нерешительность твоя происходит от стеснения. А если причиной тому гордыня...

Брат Хютер странно всхлипнул и опрокинулся на круп коня.

Мгновенное изумление Руперта тут же сменилось чётким осознанием происходящего. Он не первый год воевал и повидал немало смертей. Из глаза веснушчатого рыжеволосого брата торчал толстый черенок арбалетного болта.

Одного удара сердца хватило брату Руперту, чтобы ударить коня шпорами и выхватить меч. Он не оглядывался. Возгласы раненых позади, испуганно ржание коней подсказывали, что на обоз напали.

— Чёрный Ястреб! — Выкрикнул рыцарь. — Ястреб и честь!

Прямо пред мордой серого в яблоках, ширококостного коня упала вековая ель. Столбом взметнулась завеса снежной пыли, искрясь в солнечных лучах, переливаясь драгоценными самоцветами.

Кинувшегося ему наперерез широкоплечего мужика в растрепанной шубе и со здоровенной дубиной в руках, Руперт срубил с одного замаха.

Он хорошо знал, что лужичан с дубьём лучше не подпускать близко — никакие доспехи не спасут. Вздыбил коня.

Жеребец заржал, забил в воздухе широченными копытами, отгоняя ещё полдюжины нападающих, и, повинуясь шпорам и узде, развернулся на задних ногах. Рыцарь-волк успел заметить, как умело навалились на его невеликое воинство выскочившие из леса лужичане. Десятка три всадников, среди которых выделялся рослый шляхтич с черными усами и неровным шрамом на щеке, сразу оттеснили латников, которых изрядно прежде того проредили залпом из арбалетов.

Потом часть из них развернулась к подводам и кнехтам, строй которых уже атаковала толпа пехотинцев, вооружённых алебардами и гизармами. Причём, насколько Руперт разглядел, оружие было делом рук зейцльбержских мастеров, а следовательно, печальной участи ограбления их обоз подвергся не первым.

— Ястреб и честь! — закричал он, поднимая меч высоко над головой.

Послушный одновременному движению шпор и мундштука жеребец подпрыгнул со всех четырех и отбил задними ногами. Судя по изумленному оханью, цели достиг. Если никого и не покалечил, то разогнал мужичьё с дубьём.

Рыцарь перешёл в атаку, устремляя остриё клинка в лицо шляхтичу со шрамом.

— Зейцльберг! Честь!

— Шпара! Белый Орёл! — ответил тот, принимая вызов.

Но пара латников, не разобравшись в желаниях брата Руперта, втиснулись между ними, отвлекая малолужичанина.