Весна надежды

Но не могло того быть, чтобы Господь, в мудрости своей создал бесполезную тварь. Просто разум человеческий слишком скуден пока ещё и не в силах постичь Божий замысел.

Так и лешаки. Живут себе и живут. А для чего, какая с них польза? Вот Хватан утверждал, что никакой — лучше обходить десятой дорогой. Как и змею-полоза. Убивать, вроде не за что и не для чего, а в руки брать противно. Зато пан Юржик Бутля, что родом из-под Семецка, грозился собственными руками свернуть шею каждому, кто вздумает плохо отзываться о лесовиках, не говоря уже о попытке причинить им вред.

Его, раненого, уставшего, замерзающего в зимнем лесу, старый леший вывел к лагерным огням выговского гусарского полка и тем самым не только жизнь спас, но и позволил выручить друзей-односумов, погибающих в неравном бою с бжезувскими драгунами. Так же и Лекса привязался всем сердцем к маленькому лешачонку. Кормил его, устраивал на ночлег у костра, учил всяким хитрым штукам, которые, следует признать, полузверь-получеловек схватывал на лету. Бывший шинкарь доказывал всем, что Плешка, как прозвали лешачонка за большую залысину на ноге — след от волчьих клыков, понимает его слова.

Когда отряд ехал по лесу, Плешка редко бежал рядом со всеми. Уходил в лес, сам себе находил кое-какой прокорм, развлекался по-своему, по-звериному. А как въезжали к городу или застянку, мчался со всех ног к Лексе, тот накидывал ему на плечи старый, латанный-перелатанный, кожушок, а на голову — лохматую шапку-кучму. Так лешачонока запросто принимали за сельского мальчишку, слегка диковатого и чумазого.

Вот и сейчас Плешка с радостным «гуканьем» выбежал из заснеженных кустов, не потревожив ни единой веточки, помчался по снеговой целине скользящим шагом, слегка раскачиваясь на бегу. Ендрека всегда поражало, как молодой лесовик умудряется не отставать от рысящего широким махом коня. Зверь быстро приближался, но саженей за пятьдесят до богорадовской огорожи остановился, так решительно, что поднял тучу рыхлого снега, попятился и дальше не сделал ни шагу, несмотря на уговоры бывшего шинкаря.

Всё это Ендрек видел, уже проезжая через проём, где одна створка ворот висела на покорёженной петле, а вторая и вовсе валялась в нескольких шагах. Пан Войцек гнал вороного, не останавливаясь, к одному ему известной цели. Хватан, закаменев лицом, сжав губы в узкую полоску, спешил за ним. Пан Юржик и медикус сильно отстали, поскольку успевали посмотреть по сторонам.

Да, Богорадовка стояла насмерть.