Ступень 1 Неофит

— А ещё ты не представляешь, на что способен магистр на пике своего могущества. Ваше оружие — ничто по сравнению с возможностями одарённых высокой стадии развития. А воины Тароса — у них свои секреты. За всю историю Гантеи одарённые дважды выступали войной на островное государство. Из нападавших не вернулся никто. Во втором походе исчез один магистр и два десятка мастеров.

Сложно было представить силу одарённых, способных уничтожать города. А уж тех, кто может противостоять им...

— Пойдём наверх, — в этот раз подняться первым предложил наставник.

— До вечера нужно как следует отдохнуть.

***

Следующей ночью, несмотря на убийство Хлада, мы установили дежурство. К счастью, никто больше не пытался выбраться из подвала. Пошатываясь от усталости, я к утру наконец-то добрался до своей кельи и завалился на нары, почти мгновенно уснув.

Снился мне подвал из множества коридоров и тупиков, и будто бы я должен был найти проход к центральному залу, в котором притаился Хлад. Долго проплутав по лабиринту, я наконец-то вышел в центр и потом долго жёг ледяного человека со множеством глаз, пока тот не испарился полностью.

Во сне от кого-то пришло ощущение облегчения и благодарности, словно я оказал помощь. А потом меня выдернуло из лабиринта, и я очутился в уже виденной мною комнате с журнальным столиком и старым диваном, на котором сидела сестра. Она улыбалась, и это было лучшим подтверждением, что у Марики всё хорошо. Эх, жаль, я не мог ей передать, что происходит здесь, в пустоши.

Взяв со стола листок, лежащий на привычном месте, я вчитался в скупые строчки.

«Брат, у меня всё по-прежнему хорошо. Нас — одарённых, восставших против ордена — много, и мы способны противостоять зомбированным орденцам. У тебя, я чувствую, тоже всё налаживается.

Не спеши возвращаться сюда, без поддержки тебя быстро схватят».

Очертания комнаты начали расплываться, и я вернулся в привычный сон. Пустыня, ящеры и капитан, требующий немедленно открыть пробой. Увы, открыть не получалось — какая-то сила удерживала портал в неактивном состоянии, и нам пришлось вступить в бой с наступающими со всех сторон орденцами.

Разбудил меня Исчадие, забравщийся на постель и начавший трепать меня за рукав. Едва я открыл глаза, зверь уселся на задницу и тявкнул, словно дворовый пёс.

— Чего тебе, помесь горностая и лисы? — проворчал я, приподнимаясь на локтях. Исчадие склонил голову набок, словно раздумывая, укусить меня или не обращать внимания.