Левиафан. Черное Солнце

Парень взял под контроль еще одну гончую и заставил ее втиснуться между исполинами Золотого Крыла. Насколько отвратительно было сражаться плечом к плечу с таким созданием – история умалчивает. Однако выбора у них не было, потому что спустя мгновение еще один воин рухнул на землю, а щит Зака, не выдержав мощной атаки, раскололся пополам.

Молодой воин отпрянул, не успевая защититься, но разгоряченную химеру остановил клинок Мидаса. Парень тут же выбросил вперед копье, целя в следующего противника, но получил удар когтистой лапой в плечо и опрокинулся на спину.

А потом явилось подкрепление. Нельзя сказать, что это был пресловутый «последний момент», но к той секунде, когда золотая волна молча «обтекла» сражавшихся с обоих флангов и мгновенно оттеснила порождения Лимба обратно к стене леса, семь из двенадцати воинов Таная были мертвы.

Зак тоже был мертв, по крайней мере Карн больше не ощущал его. Последняя мысль, которую он уловил от молодого воина, была обрывочной и нечеткой. «…побеждает смерть!» успел подумать парень и его сознаниерастворилось на ментальном радаре Карна, даже не сформировав явного мыслеобраза. Что побеждает смерть? О чем он думал в этот миг? Жизнь, любовь, воля? А может, не было там никакого первого слова… Может все так – побеждает смерть.

Сам Карн был выжат на три четверти, а Мидас буквально истекал кровью. Ранений не получил только Брат Вюрда, хотя и его сражение измотало – он зримо осунулся, тяжело дышал, опустив плечи, а его «тога» насквозь пропиталась едким потом.

Фригийский царь, будучи на грани беспамятства, тем не менее отметил, что аркаимский маг чудом умудрился не заляпать одежду вражеской кровью. «Эстет хренов», – подумал про себя древний бог и бессильно рухнул в объятия двух стройных воинов Золотого Крыла.

Стоп. Стройных?..

Он присмотрелся к фигурам бойцов, спешно обрабатывавших его раны, и с удивлением обнаружил, что это женщины. На них были типовые золоченыешлемы с глухими забралами, не позволявшими рассмотреть лица, но они казались ниже других воинов, гораздо уже в плечах, и пальцы у них были слишком тонкими и осторожными для, скажем так, брутальных арийских мужиков.