Левиафан. Черное Солнце

Карн и Мидас поспешили к стоянке и парень, на ходу проанализировав этот короткий диалог, со всей четкостью осознал – какая же удивительная картина предстала перед ними! Иван и Танай действительно идеально контролировали свои ауры и физические тела. Но Карн был не просто смертным с уникальными способностями к истинному зрению. Он был чем-то большим, и что-то внутри, какая-то глубинная сила, позволила ему увидеть ситуацию в целом, без ограничений, накладываемых его телом, личностью и окружающим миром.

Он понял, что это была всего лишь сценка, которую оба – Брат Вюрда и командир отделения Золотого Крыла – разыгрывали уже неисчислимое количество раз перед десятками и сотнями тысяч людских взоров.

– И неужели люди на это ведутся? – зло хмыкнул Мидас, едва Карн хотел сообщить ему о своих выводах. Но парень в очередной раз недооценил древнего бога, который даже без истинного зрения, видел и слышал гораздо больше, чем ему позволяли.

Однако фригийскому царю ситуация представлялась несколько иначе. Могло статься, что им дали это понять намеренно. И это уже совсем другой уровень контроля – протянуть раскрытые ладони, показав, что даже их в случае чего будет достаточно.

Этими мыслями он решил с Карном не делиться. Тем более, что подобные игры всегда утомляли парня, поэтому мечты о большой политике он бросил лет в шестнадцать, решив, что упругая задница Снежанны дает больше перспектив и уж точно больше удовлетворения.

Зак не скрывался. Он стоял ровно на том самом месте, где прошлым утром (чуть более суток назад!) закапывал Антару. Карн услышал, как молодой воин тихо плачет, а потом почувствовал холодную каплю на кончике носа и спустя мгновение – еще одну, на щеке. Сначала он подумал, что это иллюзия разыгравшихся эмоций, но потом капли стали падать чаще и со всех сторон донесся характерный шорох.

Они с Мидасом замедлили шаг и подошли ближе, остановившись в дюжине метров от Зака, у стены дома, в котором втроем провели минувшую ночь.

Нет, вчетвером.

Молодой воин, поглощенный собственными переживаниями, кажется, не заметил их. Немудрено – осторожные шаги не так-то просто разобрать в дождь даже умелому уху. А может, он просто не видел смысла реагировать. До поры до времени.