Левиафан. Черное Солнце

Его послевкусие было абсолютно… безвкусным. Разуму не за что было зацепиться, поэтому он быстро успокоился и потерял всякий интерес к мимолетной аномалии.

– Да и боги, – Мидас ощутил возросшее беспокойство Карна и решил поддержать его. – Ты обращался к ним в минуту, когда никто больше не мог помочь. Так с чего ты взял, что они остались глухи?

– Может, и не остались, – неожиданно легко согласился Зак. Но было ясно, что эта легкость – напускная. – В минуту… в минуту слабости я просил, чтобы они… хотя бы даровали ей быстрый и безболезненный уход.

– Думаю, знаешь, – мягко поправил его фригийский царь. – Это сложно охватить взором смертного. Представь муравья, на пути которого ты кладешь свою руку. Муравей разворачивается и ползет прочь. Тогда ты преграждаешь ему путь второй рукой. Муравей в ступоре – он не понимает, что обе руки – твои, для него это два разных объекта, два разных события. Он не в состоянии связать их воедино. Не потому что глупый, а потому что масштаб разума другой.

Зак посмотрел на него и улыбнулся. Искренне, широко. Мидас от удивления улыбнулся в ответ.

– Жаль, что все это лишь красивая сказка.

– Не понял, – опешил фригийский царь. – Это почему?

В словах молодого воина звучала непоколебимая уверенность. Такая уверенность, от которой у Мидаса по спине пробежал холодок, а Карна внутренне передернуло. Не может, не должен человек, которому едва минуло двадцать зим, говорить таким тоном.

– Потому что наш род тысячелетиями пытается оправдать собственную низость и слабость, придумывая демонов, вторженцев из других миров, заговоры правителей. В противовес всей этой черни скудный и трусливый людской ум рождает богов и героев, которые могут помочь в трудную минуту, указать путь, повести за собой к свету. Но знаете, что? История этой земли, история каждого из нас – лучший пример того, что ни боги, ни герои не отвечают на зов.

Мидас не нашел, что возразить, а Карн, кажется, подобрал нужные слова и уже готов был парировать выводы Зака, но впереди раздались людские голоса. Момент был упущен. Через несколько минут дорога вывела их на вершину горного хребта и они влились в многоголосый поток людей, всадников, вьючных животных, телег и целых караванов.