Левиафан. Черное Солнце

И конечно – нашла бы свою смерть.

Карн не видел, чем был вооружен молодец, но фригийский царь услужливо предоставил ему эту информацию. У парня был небольшой круглый щит и короткое боевое копье. Слишком мало, учитывая количество и… специфику противников. Само собой – уйти с прогалины живым он не надеялся, но и сдаваться не собирался.

Карн углубился в его ауру и тут же прочитал в ней страх. Но не за себя, а за нактак-арин – так молодой воин мысленно называл ту самую черную кошку, что рычала подле него.

Не имя собственное, нет, скорее название вида. Карн почувствовал сильную связь между ними – оба были готовы сражаться и умереть друг за друга. Быть может, если бы один остался драться, а другой – убежал, это спасло бы второму жизнь. Но никто из них – ни кошка, ни ее молодой хозяин – не посмели бы обесчестить другого такой просьбой.

С нагами было иначе. Карн пытался прочесть их мысли, но улавливал лишь эфемерные образы, которые не мог интерпретировать. Разум этих существ был устроен иначе и чтобы научиться читать их ментальные поля, требовалось время.

Зато он отлично видел их намерения – змеями двигала слепая злоба, они будто мстили за что-то, но не этому конкретному человеку, а всему людскому роду в его лице.

Наконец, наг с магическим жезлом прошипел что-то особенно злобное. Карн был уверен, что эти монстры знают язык людей, но целенаправленно не используют его. А вот парень с кошкой, похоже, понял послание. Воин поудобнее перехватил древко копья и процедил сквозь зубы что-то насчет матери всех нагов и ее сексуальных увлечений, надо сказать – весьма нетривиальных.

Но прежде, чем наг с жезлом решился оспорить это утверждение, Карн и Мидас выскочили из подлеска и бросились на его многоруких братьев. Точнее – выскочил и бросился только фригийский царь, у которого после поражения, полученного от Вящей Нави (а именно так он расценивал то, что каинит спас его от гашадокуро), жутко чесались кулаки. Прямо таки раздирались, по его собственному замечанию.

Наги, завидев новую опасность, тут же разделились. Вожак (тот, с жезлом) что-то отрывисто прошипел и два нага загородили дорогу набегающему Мидасу. Двое других пошли на парня с кошкой. Сам главарь уставился на Карна, степенно поднявшегося над кустарником, в котором они с древним богом прятались последние пару минут. Его лиловые с черной обводкой глаза пылали несдерживаемой злобой, как и у других нагов, но у него чувство обретало иную форму.