Левиафан. Черное Солнце

Физическое зрение выхватывало лишь обрывки пейзажа – серо-желтый смог, сверху выглядевший как обычный туман, был настолько плотным, что, казалось, царапает кожу. Он надежно скрывал все, что находилось на расстоянии далее двадцати шагов – были видных только смутные силуэты деревьев и призрачные тени, различимые лишь боковым зрением.

– Мири аф фордамду, – прошептал Фергюсон и сплюнул на землю, жадно впитавшую его слюну. В голосе кельта слышалась злоба, но Карн видел, что за ней здоровяк прячет инстинктивное опасение, которое уже готово перейти в полноценный страх.

– Болота Теней? – Мидас хмыкнул, на лету переведя слова северного языка, который хорошо знал. Именно на этом языке много столетий назад с ним впервые заговорил Всеотец. Собственно, после той памятной встречи на краю мира они виделись лишь дважды – при штурме Гелиополиса и в землях пиктов.

– Проклятое место, заселенное злом, – Фергюсон говорил тихо, но в окутавшем их беззвучии слова его отдавались в ушах точно удары погребального колокола.

– Отсюда возвращается один из десяти, да и тот, как правило, безумен.

– Так зачем мы сюда пошли? – Карн, пользуясь тем, что истинное зрение вернулось к нему и ментальный радар действовал относительно стабильно, пытался определить, есть ли рядом что-то живое. Ну, или мертвое, как те банши в горах.

– Это самый короткий путь к Пику Грез, – пояснил кельт, поудобнее перехватывая клеймор, покоившийся на мускулистом плече. Внезапно он остановился и медленно развернулся на месте.

Его угрюмый взор уперся в шамана, который замыкал походный строй.

– А еще у вас есть я, – Гифу степенно прошествовал мимо Фергюсона и бесстрашно вошел в туман. – Так что бояться нечего.

– Проклятого проклятье не берет, – проговорил кельт одними губами и кивнул Мидасу, чтобы они с Карном следовали за шаманом. Сам он намеревался идти в арьергарде.

Гифу на ходу читал заклинание, от которого бледный свет перед ним начал сгущаться, а потом брызнул в стороны черными всполохами.

Отвратительные миазмы густой волной отхлынули от путников и вокруг них образовалась сфера чистого воздуха, даже болотная вонь исчезла. Мидасу показалось, что откуда-то справа донеслось низкое утробное рычание. Фригийский царь быстро глянул на Карна, тот кивнул – не показалось.

Сам парень точно не видел, что двигалось с ними параллельным курсом. Это была парящая над землей тень, бесформенная, пульсирующая, а в самом ее центре – лиловое око, полное ужаса.