Левиафан. Черное Солнце

Банши склонила голову, глядя, как Фергюсон, не переставая петь, вскинул клинок, по лезвию которого заструились алые искры. Голос седовласого будто околдовал призрака, который сам был рожден, чтоб околдовывать других.

Клеймор, воздетый к злым небесам Хельхейма, рухнул вниз со скоростью горной лавины. Тело банши распалось на лоскуты и опустилось на снег горсткой серого пепла – на поживу колючему ветру.

Несколькими мгновениями ранее вторая банши бросилась на Мидаса откуда-то сбоку и лишь реакция древнего бога, закаленного веками сражений, позволила ему не попасть под ее черные когти, мелькнувшие в пальце от его лица.

А потом в дело вступил Гифу и Мидас убедился, что слухи насчет этого парня не врут. Шаман злобно ухмыльнулся и вскинул руку в направлении банши, его губы зашевелились с такой скоростью, что казалось, будто он не читает заклинание, а охвачен припадком, поразившим нервы лица.

Призрак запоздало понял, что этот враг ему не по зубам – он попытался раствориться, но его конечности и шею охватили черные, исходящие рыжим чадом цепи, мгновенно растянувшие полупрозрачное тело во все стороны. Противоположные концы цепей уходили за пределы пространства, банши тщетно пыталась освободиться – сковывающее заклятье не поддавалось. Гифу повернул вытянутую руку ладонью к небу, а потом резко сжал пальцы в кулак.

Мидас раньше никогда не слышал, как кричат призраки, и тем более он не слышал, как призраки кричат, охваченные животным ужасом. Однако в этот момент фригийский царь не сомневался – банши ревела именно так! Ее облик запузырился, начал сворачиваться рваными полосками, черепообразное лицо потекло, от него повалил черный пар, потрескивающий кровавыми разрядами. Шаман захохотал, а потом крик банши прервался, черные цепи исчезли и призрак буквально стек в снег, превратившись в скворчащую лужицу отвратительной субстанции.

Мидас посмотрел на кельта. Тот не отрывал взгляда от шаман, продолжая сжимать клеймор обеими руками. Казалось, еще мгновение и он просто перерубит парня пополам. В глазах Фергюсона вздымалась ледяная ярость.

– Их души прокляты, они потеряли связь со своими кланами, – процедил кельт, не разжимая зубов. – Но они все равно остаются духами предков и не должно так извращать их посмертие.