Баттонскилл: Карта, мобы, два скилла

Легкое, почти прозрачное платье имело вырезы, открывающее белые бёдра, а на груди ткань свободно полоскалась на ветру из открытых ворот. То прижмётся, обжимая тело, то заполощется, как флаг.

Неудивительно, что я ничего не рассмотрел во дворе…

– Пипец? – эльфийка удивлённо нахмурила брови, – Ректор сказал, что Георгий.

– Э… Да, я Георгий, – я начал краснеть, чувствуя, что засмотрелся.

Ткань была с секретом. Казалось, что прозрачная, а на деле-то ничего не видно. Но вырезы то настоящие, и, как говорится, по самое «здрасте».

Эльфийка развернулась и поманила за собой.

– Скорее, игрок, церемония вот-вот начнётся.

И она устремилась вперёд.

Я побежал следом, не понимая, зачем так спешить. Скорость остроухой был очень высокой, и я сначала честно пытался не отстать.

Через высокую арку в замок, потом по лестнице, потом по коридорам с огромными витражными стёклами.

Перед глазами мелькали колонны, поддерживающие потолок на невообразимой высоте, гобелены на стенах, рыцарские доспехи. Но я не успевал всё рассмотреть…

И так чуть не потерял меховую накидку, пытаясь догнать.

– Погоди, – прохрипел я, поняв, что эльфийка исчезла за углом.

Выскочив, я уже никого не увидел. Вот же нафиг!

– Пипец!

Тёмный коридор. Пол устлан бордовой дорожкой, на стенах картины.

Я пошёл вперёд, тяжело дыша. Короткая пробежка оказалась выматывающей.

Слушая собственное сипение и бьющееся сердце, я разглядывал картины. Люди в мантиях, в доспехах… Не только люди. Попадались и такие же гномы, как Дворфич, а у некоторых магов были подозрительно острые уши.

– Твою же…

У меня перехватило дыхание.

С картины на меня смотрел отец.

Улыбающийся, с такими же светлыми волосами, как и я. В руках у него была балалайка, только без грифа. Или нет… Это, кажется, лютня.

Одет он был в кожаную безрукавку с рельефными швами, а за спиной у него как будто парили скрипичные ключи. Эти ноты навеяли мне удивление.

Не понял, то есть, в Баттонскилле группа отца «Чеканная монета» была популярной?

Я подошел поближе, чтобы прочесть табличку под рамой.

«Чеканов Николай, Чекан, гусляр».

– Гусляр? – я с удивлением отошёл, – Так это гусли?

– Эй на! – скрипящий голос разорвал тишину, – А ну, драный плеер, отвали от картины, на!

Я вздрогнул, и машинально отошёл ещё подальше. И замер, увидев, кто на меня кричит.

В свете, падающем из дальнего выхода, стоял гоблин. Отвисшие уши, растрёпанная шевелюра, одет он был в мешковатые обноски.

Вот только стоял с копьём, и явно пытался напасть на меня.